СТРАЖИ ГОРНОГО ХРЕБТА

Несколько судорожных вздохов и вокруг девочки на алтарном камне расположилось восемь чаш с трепещущим в них огнём.

Пара ударов бешено колотящегося сердца и тишину разрывают два глухих удара гонга.

Они словно соткались из света и тьмы. Восемь поджарых по-детски угловатых, подростка, одетых лишь в темную роспись на белоснежных телах. Восемь прекрасных в своей наготе человеческих статуй застыли у ритуальных чаш, наполняя воздух предгрозовым напряжением и пугая непреклонной решимостью в затуманенных взглядах.

Три глухих удара гонга и восемь острых лезвий одновременно срезают под корень восемь длинных кос, а призрачное эхо грота вторит в вышине слова древней клятвы:

– Душой и телом, мыслями и поступками, жизнью и смертью…

Искры от сгоревших волос исчезают в бесконечности темноты… Блеск стали и из восьми запястий на алтарь льётся кровь.

Словно голодные хищники, кровавые змеи устремляются к хрупкой фигурке в центре, опоясывают детские запястья и застываю на судорожно вздымающийся груди причудливыми иероглифами.

– Если открыт душой. Если чист помыслами. Если готов быть под сенью моей отдав себя без остатка…, – чистый детский голосок разносился под сводами грота с удивительной твердостью и искренними чувствами. Произнося древние слова, девочка наполняла магией кровавые иероглифы на своей груди, – Принимаю!

Напряжённая тишина разлилась в полумраке святилища.

Шесть из восьми символов, ослепительно вспыхнув начали пульсировать в унисон с детским сердцем. С каждым новым всполохом наполняя кровавые дорожки, соединяющие девочку с её тенями, магическим сиянием, залечивая порезанные запястья и оставляя вместо шрама изящную татуировку.

Несколько ударов сердца и светящие иероглифы на груди девочки, став золотыми змейками, устремились к её левому предплечью, обернулись вокруг него и застыли тонкими браслетами серебристых татуировок.

Два знака погасли. Камень Истины не принял клятвы, не посчитал достойными. Две скорбные фигуры, пустив головы, отступают от алтаря, растворяются в сумраке тени, укутавшись печалью.

Дорожки тлена, что когда-то были их кровью, уносит нежданный порыв ветра.

Внезапное сильное жжение в левом предплечье резко вернула меня в действительность, оторвав от детских воспоминаний. Они остались позади, семь пар вопрошающих глаз, с покорностью готовых принять любое моё решение. На руке, меняя цвет от серебристого до кроваво чёрного болезненно жгли кожу семь татуировок, требуя ответа.

«Сейчас я могу отказаться от них.