Дом, который построил Джек

А расспрашивать служанку… Ну не все готовы были откровенничать, как повариха и ее поваренок.

Кристабель начала разбирать вечернюю прическу, чтобы переплести волосы в простую косу. Переодеться в домашнее платье она решила, когда придет Миранда. Не у Оскара же просить.

А тот снял фрак, оставшись с белоснежном жилете и рубашке, черных брюках и остроносых туфлях. Несколько раз прошелся по комнате. Потом не выдержал.

– Почему вы взялись ее защищать?

– Нет, – Криста бросила расческу на столик с зеркалом. – Почему это вы не взялись ее защищать?! Почему оставили бедную девочку на растерзание? Неужели у вас не нашлось ни одного слова поддержки своей воспитаннице? Хоть какой-то знак, что она не должна противостоять им в одиночестве!

Хотя… Что с него взять! Он же обычный светский сноб, как бы ни хотелось видеть в нем что-то живое и неравнодушное! Такой же как и все остальные джентльмены, которые, конечно, весьма любезны и учтивы.

Если же нет…

На минуту, горькую и бесконечно-тоскливую, Кристабель опять оказалась там, в слишком огромной зале. Семейство Брайн-Свифтов считалось в Эйданбурге представителями старой аристократии. Или это было на балу у Мак-Майерсов?

Первый вечер. Выход в свет.

Платье цвета айвори, со вставками из старинного кружева, тонкого, как паутина. Его шили лучшие портные, ухитрившиеся сделать так, чтобы перекошенные плечи дебютантки не так были заметны.

Белые короткие перчатки, чуть закрывающие косточку.

Туфли без каблука, хоть это и против правил. Потому что даже каблучок на три сантиметра становился для леди Кристабель Гордон-Эванс настоящей пыткой. Через пять минут начинали ныть колени, а потом боль переходила в позвоночник и стреляла там, как пушки в Тауре.

Улыбаться становилось просто невыносимо. Но улыбку требовали.

Как и изящность танца.

Первого и единственного.

С юношей, почти мальчиком, который потоптался с ней с ней на открытии вечера в неком подобии вальса. Он был знакомым их семьи и считал, что хромоногой и не очень привлекательной девушке и так слишком повезло.

А то, что она больше года, превозмогая боль, училась танцевать… И могла танцевать только вальс. Ну кому интересно, сколько ограничений она преодолела, чтобы хоть недолго находиться без трости.

И стоять у стенки.

Не опираясь, не присаживаясь.