Дом, который построил Джек

Ровно держа спинку и улыбаясь.

Все равно ей никогда не скользить в летящей польке или мазурке. Она не так изящна, как та дочь графа с приданым, о размере которого идут слухи один другого противоречивее. Ее смех слишком резок и неприятен. Да и шутки по большей части ей не смешны, а говорить о погоде она не может дольше трех минут.

Первый бал.

И единственный.

Кристабель постояла у стенки с полчаса и потеряв, надежду, что ее кто-нибудь пригласит, ушла в галлерею. Девушка приветливо улыбалась, когда ей представляли каких-то людей, выслушивала их комплименты, что-то говорила в ответ.

Но… никто рядом с ней не задерживался. Не сказал больше того, что предписывал этикет. Не прашивал о ней и ее интересах. Будто и не было ее тут.

Она старалась не хромать, идти плавно и бесшумно.

Возможно, ей удалось не только второе, но и первое. По крайней мере, несколько джентльменов, занявших столик в углу террасы ее не заметили.

А Криста… Криста просто осталась в тени, за какой-то статуей. И слушала разговоры, не предназначенные для девичьих ушек.

Там были парочка офицеров, вхожих в дом ее отца, его знакомые, с которыми он вел дела, местный маг и его приятель из столицы. Тот, кого представили как барона какого-то там Эрттона.

На столике стояли полупустые бокалы, бутылка вина, явно не первая и не последняя, остатки закуски.

Приезжий маг показывал фокусы, заставляя густое вино литься в бокалы, а сыры сворачиваться в замысловатые фигуры, вызывавшие в мужчинах лишь смех и едкие замечания.

Сырные человечки дергались, карикатруно двигались, кланялись и, кажется, даже что-то пискляво говорили.

– О! Прелестно! – раскраснелся офицер постарше.

Он часто заходил на чай в дом Гордонов-Эванс и всегда приносил Кристе маленький сувенир. В знак расположения и симпатии, как он говорил. Странно, теперь девушка не смогла бы вспомнить даже его лица. А ведь тогда подаренная им книга о путешествиях казалась знаком, намеком на… понимание? Он всегда так внимательно слушал ее попытки сказать что-то, поделиться тем, что она прочла и узнала.

– Просто прелестно! Вылитый мэр!

Человечек из сыра приосанился, оправил сюртук и что-то важно пропищал. Джентльмены покатились от хохота.

– А теперь его дочку! – бросил кто-то из собравшихся.

Фигурка поплыла, раздалась вширь, а потом смялась в шарик, из которого магия послушно вылепила нечто тонкое в пышном платье.