Опричник

Колдун проклятый с ними в тайный ход ходил и следил, чтобы не сбегли, — объяснила старуха.

— И давно вы у колдуна в пленниках? — задала вопрос Людмила, проходя, и, увидев в деревянной миске пироги, спросила: — Можно, бабушка, я пирог съем? А то есть больно хочется.

— Кушай, сердешная, — кивнула бабка и, вновь обернувшись к Мирону, ответила: — Я уже почти тридцать лет тут. Михееч десять, он немой с рождения. А Егорушку он в том году поймал.

— Думаю, с вашими браслетами старец Радогор разберется, — сказал Сабуров.

— Свезу вас к нему, авось снимет заклятье. Ты лучше, бабушка, скажи, нет ли места какого тайного, где колдун свое добро прятал?

— Нет, соколик, не ведаю о таком. Ни разу не видела.

— А может, сундук какой есть, к которому вам запрещено было прикасаться? — спросила Людмила, с жадностью засовывая себе в рот последний кусок пирога.

— Нет вроде, — задумалась старуха. — Везде я прибирала раз в неделю.

— Как же, бабушка, а в спальне его? — вдруг выпалил Егорка. Бабка перевела взор на мальчика и закивала:

— И правда, внучек.

В спальне своей колдун никогда не разрешал прибирать. Даже близко к комнате не давал подходить.

— И где спальня эта? — тут же воодушевился Мирон.

— Самая последняя дверь по коридору.

Сорвавшись с места, Мирон устремился, куда указала старуха. Он ворвался в комнату и огляделся. Стены были выложены бревнами, но без окон. В углу находился большой сундук, посередине стояла кровать, устланная медвежьим мехом. Балдахина на кровати не было, и лишь мощные широкие черные столбы по краям кровати говорили о том, что когда-то возможно он и был.

Людмила тоже появилась на пороге спальни колдуна вслед за молодым человеком. В этот миг Мирон уже простукивал стены кулаком, ища пустоты. Он искал тайник, как догадалась девушка. Она прошла внутрь и начала следить за действиями Сабурова, который сверху донизу упорно стучал по дереву. Монахиня молча стояла у кровати и не спускала взгляда с Мирона, надеясь, что он все же найдет тайник. Спустя полчаса Сабуров закончил, так и не найдя пустот, и в запале выдохнул:

— Ничего не слыхать!

— А может, нет здесь тайника? — спросила девушка.

— Ага. А Чаша тогда где?

— Не знаю.

— Вот тогда и помолчи! И не говори под руку, — рыкнул на нее Сабуров, продолжая свое дело.

Наверное, еще через полчаса, когда Мирон так и не нашел ни одной пустоты в комнате, он уставился на деревянный пол. В этот момент в спальню пришли Егорка со старухой и спросили Людмилу, что им делать.