Опричник

— Правда?

— Да, — кивнула девушка и, усевшись рядом с ним на постель, раскрыла книжку в том месте, где нарисована была большая шестиконечная звезда. Она указала пальчиком и объяснила: — Каждый луч звезды — это нечисть или нежить некая, которая часть от Чаши скрывает. Всего их шесть, похоже. А посередине звезды колдун, которого ты убил. Вот, смотри, Чаша в середке звезды нарисована.

Мирон заинтересованно наклонился над книжкой и, действительно, увидел маленький рисунок Чаши в середине шестиконечной звезды.

— Смотри, а по краям-лучам еще нарисовано что-то, — вымолвил он.

— Да. Здесь цветок, здесь меч, а здесь похоже на животное какое. И всего шесть. Четыре яхонта и два обруча.

— Точно! — обрадованно закивал Мирон, просветлев лицом. — Значит, каждый луч — это нечисть, которая хранит что-то. Только как найти эту нечисть?

— Вот над этим я и думала почти три дня. Ведь про звезду-то я еще раньше догадалась. Так вот, лишь сегодня и поняла кое-что.

— И что же? — нетерпеливо выпалил Мирон так громко, что Василий заворочался во сне и перевернулся на другой бок.

— Вот, дальше смотри, — продолжала Людмила. — В книжке через две страницы наверху листка цветок нарисован. Точно такой же, как у луча звезды. На ромашку похожий.

— Да, вижу.

— Так вот, на этой странице с цветком странные слова написаны. Словно песня какая или тайный слог. И я думаю, эти слова про одного из нечистых сказаны, который яхонт или обруч золотой укрывает.

— Это песня-то? — указывая на непонятые слова на странице с цветком, спросил Мирон.

— Да. И только сейчас я поняла последние слова этой песни-сказа и к вам пришла.

— Говори, — нетерпеливо велел Сабуров, не спуская взора с девушки.

— Слова такие:

«Блаженная пряха в Ростове живет,

На рунах гадает и тихо поет.

Ее не найти по утрам во степи,

А ночью она воздает за грехи…»

— Именно так написано? В Ростове? — переспросил Мирон.

— Да, — кивнула девушка. — В Ростов ехать надобно.

— Как ты сказала? «На рунах гадает»? Гадалка, видимо.

— Наверняка гадалка, я тоже так думаю.

— Ростов и гадалка, — кивнул довольно Мирон. — Завтра собираемся и поедем.

Кивнув, девушка протянула руку ко лбу молодого человека, ибо во время всего разговора невольно отмечала пот, который выступал на лице Сабурова.

— У тебя жар, Мирон! — произнесла она. — Нельзя завтра ехать. Тебе лежать надобно.

— Да пустяки это, — отмахнулся он. — Вот увидишь, завтра поутру не будет жара. Медлить-то нельзя.