Опричник

Сапожки светло-серого цвета и длинный черный женский плащ с капюшоном дополняли ее наряд. Он промолчал, отмечая ее необычный наряд, и Людмила отдала оставшееся серебро ключнику.

Когда же они направились обратно к дому Адашева, Сабуров невольно покосился на разрезанный подрясник девушки, который, если она стояла, выглядел целым, и только когда Людмила двигалась, его полы поднимались, и становились видны ноги в штанах. В какой-то момент она обернулась и сказала:

— Так верхом удобнее ехать.

— Да понял я ужо, — буркнул Сабуров и наконец отвел взгляд от странного одеяния девушки.

— Только дома подошью иглой подрясник, чтобы не крошился, — добавила Людмила.

На следующий день, уже под вечер, в горницу к Сабуровым постучали. Было темно, и Василий спал, а Мирон, мучимый болью в обожженной голени, бодрствовал. Он сидел на своей кровати с зажженной свечой и пытался читать в полумраке рукописный псалтырь, чтобы хоть немного отвлечься от ноющей раны. Босой, в одних штанах, Мирон распахнул дверь, и уставился на приятное лицо Людмилы.

Она была, как и обычно, в своем черном подряснике и апостольнике, который открывал треть ее темных волос. В руках у нее была черная книжка колдуна.

Девушка невольно уперлась взглядом в обнаженный торс Сабурова, вмиг отметив на его груди и плечах многочисленные рубцы и шрамы от давнишних ран.

— Вы еще не спите? Я не хотела помешать, — выпалила Людмила, смутившись и опуская глаза.

Отойдя от девушки, Мирон подошел к сундуку и, проворно взяв рубашку-косоворотку на мужицкий манер, натянул ее через голову на тело.

Обернувшись к девушке, которая так и топталась в дверях, поманил ее рукой:

— Заходи, коли уж пришла.

Отметив спящего Василия, который похрапывал во сне, девушка аккуратно закрыла тяжелую дверь, стараясь не шуметь, и, тихо ступая, приблизилась к Мирону, усевшемуся на кровать. Обратив внимание, как он морщится при движении, Людмила безошибочно определила, что обожженная голень не дает ему покоя.

Штанина на ноге молодого человека была закатана до колена, а обширная, почти на всю голень, страшная красная рана отражалась в свете свечи какой-то зеленью, явно намазанная травами Василия.

— Сильно болит? — участливо поинтересовалась девушка, приближаясь.

— Да, — кивнул Мирон, обратив на нее мрачный взор. — Так зачем пожаловала?

— Хотела рассказать про звезду с шестью концами. Думаю, я поняла, что она означает.