Опричник

Она устремила страшный красный взор на него, а потом на свои отрубленные пальцы, которые валялись поблизости.

Ее движение было предугадано Сабуровым. В тот момент, когда она кинулась, словно одержимая, к пальцу с кольцом, Мирон стремительно наскочил на нее и схватил ее рукой за длинную белую косу с алой лентой на конце. Не давая дотянуться до перстня, он носком сапога отшвырнул ее отрубленный мизинец подальше, чтобы она не достала его, натягивая ее волосы и наматывая косу на руку. Она дико заорала, и Мирон поджал губы, понимая, что надо ее отпустить.

Но не мог.

В эту минуту на него налетела Людмила и начала бить его по плечам.

— Оставь ее, Мирон, прошу! — закричала в истерике монахиня, которая, видимо, так и не ушла от реки.

— Отпустить? Она брата моего покалечила. Едва не удавила! — выплюнул Мирон, натягивая волосы Жданы, а та жутко кричала. Людмила пыталась отцепить обезумевшего Сабурова от покалеченной девицы.

— Прости! Прости ее! Ведь она всю семью свою потеряла! — не унималась монахиня.

— Удавлю гадину! — цедил Мирон.

— Несчастная она. Оставь ее! Ты даже не знаешь, каково это, насильно под мужиками быть! — выпалила Людмила.

— Ты что ее так защищаешь? — зло процедил Мирон, но все же косу Жданы чуть опустил.

— Оттого, что она первая пострадала.

Не в силах сопротивляться истерике Людмилы, Мирон нехотя отпустил Ждану, и та отползла от него в сторону. Она безумным взглядом смотрела на отрубленные пальцы своей руки и на перстень, лежащий на земле. Зажимая окровавленную без трех пальцев ладонь другой рукой, Ждана, сидя на земле, с опаской глядела на Мирона и, видимо, только ждала момента, когда вновь сможет кинуться к кольцу.

— Только попробуй — и сразу голову тебе снесу! — выпалил Мирон хрипло, устремив на нее угрожающий взор. — Отдашь кольцо, ведьма, тогда оставлю тебе жизнь.

— Кольцо матушкой моей мне завещано. Не отдам! — проскрежетала непокорно Ждана низким голосом, тряхнув светлыми волосами и исказив в гримасе лицо.

— Я и спрашивать не буду! — вымолвил Мирон, чувствуя, что противостояние с этой страшной светловолосой девицей слишком затянулось.

Он стремглав сделал три шага к обрубкам пальцев и, наклонившись, схватил один из них. Освободив кольцо от плоти, он зажал драгоценность в руке. — Все бестия. Кольца тебе не видать. — Сабуров отошел от Жданы и, раскрыв ладонь, стал рассматривать окровавленное кольцо. Размер голубого яхонта, сияющего в серебряной оправе, был точь-в-точь, как требовалось для одного из углублений на ножке Чаши.