Опричник

Узнав Людмилу, Мирон побледнел, понимая, что зря она пришла сюда. Он ощутил, как дикая бестия летит к нему, и вновь рубанул ее мощным орудием, целясь в крыло, чтобы она не могла летать. Обрубив почти половину ее крыла, Мирон отметил, как валькирия упала на землю и тут же вскочила на четыре лапы, словно кошка, оскалившись и зловеще завизжав.

— Кольцо на ее руке! Светится оно! — закричала Людмила, остановившись у края дороги и боясь пройти дальше.

— Вижу! — выкрикнул Мирон, отбив очередной удар когтей крылатой бестии.

Валькирия перелетела через него и, вдруг, устремилась к дороге, где стояла Людмила. Увидев приближающегося монстра, Людмила дико вскрикнула и бросилась прочь. Разъярившись, Мирон ринулся за нечистью и уже у дороги схватил четырехаршинного монстра сильной ладонью за длинный лысый хвост. Бросив бердыш на землю, Сабуров стремительно ухватился и второй рукой за хвост валькирии, рванув ее к себе и хрипло выпалил:

— Погоди, бестия! Со мной еще не договорила!

Быстро сосредоточив недюжинную силу в руках, Мирон, дернув чудище за хвост, отшвырнул его обратно к реке.

Окатив Людмилу яростным взором, он прорычал девушке:

— Пошла отсюда, дура! Сам разберусь!

Стремительно подняв бердыш, он кинулся к валькирии, которая, упав, ударилась головой о землю и на миг потерялась. Когда она подняла голову, оскалившись, Мирон уже налетел на нее и, рассчитав нужный удар, рубанул по ее правой крупной руке-лапе. Три пальца с жуткими когтями, в том числе и с кольцом, отсеклись мощным лезвием его оружия и покатились по земле.

Валькирия хрипло протяжно взвыла и взметнулась вверх, хлопая отрубленными крыльями. Через секунду она рухнула на землю.

Мирон едва успел отскочить в сторону, чтобы чудовище не раздавило его, падая.

Птица-чудище замерла на земле, и в следующую секунду Мирон увидел, как она начала меняться прямо на его глазах. Отрубленные крылья и птичьи лапы стали как будто растворяться, и через некоторое время из адской птицы образовалось другое тело.

Небольшое и стройное. В изодранной рубашке, с кровавыми ранами на руке и бедре, Ждана лежала неподвижно. Мирон округлившимися глазами следил за этими превращениями, стоя в пяти шагах от нее. Она вновь превратилась в хрупкую девушку. Сабуров не успел осознать все до конца, как девица с длинной светлой косой вдруг ожила и подняла голову. Мирон струхнул на миг, не понимая, как она могла с жуткой раной на бедре и без пальцев еще двигаться, а не орать от боли.