Невидимой нитью

Фрэн накинула покрывало на кровать, закрывая труды последних двух часов, если не больше. Бесшумно добралась до туалетного столика, села на пуф и только потом ответила:

— Войдите.

Нэнси не заставила себя долго ждать. Горничная сделала два шага и остановилась, с любопытством рассматривая комнату. Хотелось бы ей увидеть что-то эдакое, чем потом можно было поделиться с деревенскими подружками, но леди Коллет ее такой милости лишила.

— Милорд, велел справиться о вашем здоровье и спросить, спуститесь ли вы завтракать к ним.

Последнее заставило Фрэнсис призадуматься. Имеет ли ввиду Нэнси лорда Брайона и его приятеля Кевина Хардмана или просто уважительно относится к хозяину? Уточнять девушка не стала, как и рисковать.

— Передай мою благодарность за заботу. Я позавтракаю в комнате.

— Вам нездоровится? — хитро прищурилась Нэнси в надежде хоть на одну сплетню.

— Не совсем, — уклончиво ответила Фрэн, будучи точно уверенной, что ей непременно станет худо при виде неприятного и резкого Хардмана.

В своем же отношении к Деррику она определиться не успела. — Хочу провести утро в ставших привычных за время в монастыре молитвах. Нас ждет большое испытание, хочу попросить у Всевышнего сил нам всем его вынести достойно. И за благоприятный путь для Его Величества, разумеется.

Нэнси быстро потеряла интерес и удалилась. Когда она вернулась с подносом, глаза леди Коллет были закрыты, руки сложены у груди. Боясь помешать святому таинству, Нэнси составила поднос на прикроватный столик и вышла.

Губы Фрэнсис продолжали беззвучно шептать молитвы, и не было в них ни слова о монаршей особе и всей его свите.

Ближе к полудню мужская составляющая Дорсет-холла покинула замок охоты ради. Коридоры наполнились ленивой тишиной, только маленькая Адель неугомонно лепетала в своей детской. Кормилица развлекала ее байками и детскими песенками, не боясь грозного хозяина. О Фрэн никто и не вспомнил в его отсутствие, не докучал вопросами и не звал на обед.

Сама девушка на рожон докучливого внимания не лезла, а воспользовавшись моментом, искромсала ради благого дела еще несколько платьев старшей сестры.

Только работа помогала отвлечься и не думать о том, что жизнь ее снова упрятана в каменные стены. Уже к ужину один из нарядов был готов, да так искусно Фрэн проделала свою работу, что и опытная портниха не нашла бы подвоха.

Как только на горизонте появились первые розовые краски, на пороге комнаты снова показалась Нэнси.