Невидимой нитью

Лорд Брайон лично зашел за Фрэнсис ближе к девяти вечера. Следить за временем в Шато было довольно просто — на одной из башен шаттле находилась колокольня, знаменуя наступление каждого часа. Девушке, привыкшей к совсем иному режиму, такой распорядок дня казался пыткой. Фрэн уже начинала испытывать усталость, да и дорога сказалась на ее самочувствие соответственно.

В королевский павильон они добирались через крытые переходы. В галереях им несколько раз встретились дозоры из королевских часовых, но никого из остальных гостей двора.

Фрэн то и дела вертела головой по сторонам или оглядывалась, пытаясь удостовериться, что они не единственные в этом замке. Ближе к главному зданию стала доноситься музыка и смех. Это успокоило леди Коллет.

— Ненавижу приходить в числе первых. Это совсем не тот случай, когда раньше сядешь, раньше встанешь, — объяснился лорд Брайон.

Фрэн кивнула в ответ, хоть на деле ее мучили сотня вопросов. А главный из них: стоило ли ехать сюда, если ему так претит королевское общество?

Церемониймейстер сделал объявление, и они вместе ступили в ярко освещенную залу.

Музыканты даже с ритма не сбились, и только пара любопытных голов повернулись в их сторону. Остальных же мужчин занимал остроумной беседой Дилюк Пети. Что до женщин, они из платья горазды были вылезти, чтобы заинтересовать холостого короля. Впрочем, Фрэн была уверена, что даже наличие супруги никого бы не остановило. Заранее стало жаль эту бедняжку, которой доведется всю жизнь вести борьбу с засильем фавориток.

Людовик заметно оживился, завидя Деррика, что привело монарших прилипал в замешательство. Теперь на фигуры Брайона и Коллет смотрели все, кому не лень.

— До последней минуты не верил, что ты все-таки приедешь, — король в панибратской форме обратился к мужчине, вынуждая того глупо улыбаться, чтобы не сболтнуть чего лишнего. — Вас, леди Коллет, я тоже рад видеть. Сегодня мой цветник пополнился еще одним прекрасным экземпляром.

Дамы, стоявшие поблизости, были сражены наповал, а вот сама Фрэнсис комплимент от монарха не оценила.

Слишком двояко он звучал в его устах.

— Для меня это большая честь, Ваше Величество, — неприязнь не стала уважительной причиной, чтобы не присесть в реверансе перед Людовиком.

— Вы одарите меня не меньше, если позволите пригласить вас на танец.

Фрэн кивнула, чувствуя себя не вправе отказать. На этот раз музыканты были более сноровисты, за жестами короля они следили гораздо внимательнее, чем за входными дверьми.