Вязь времен-1. Игра воображения

Генрих смотрел на меня, как на ребенка, застигнутого с перемазанной мордашкой у буфета и пытающегося откреститься от близкого знакомства с вареньем.

-Дорогая, все, что ты с таким трудом из себя выдавливала, я знал и до этого. Интуиция подсказывает мне, что если это и правда, то не вся, далеко не вся.

Оставался последний довод, отговорка благородных интриганок из романов Дюма-отца.

-Это не моя тайна, - торжественно произнесла я, - Увы, я действительно не могу тебе всего объяснить, но то, что сказала – чистая правда, клянусь.

Как ни странно, это подействовало. Генрих со вздохом поднялся с колен, отошел к окну, и, помолчав, сказал:

-Я верю тебе. Отныне с меня довольно твоих объяснений. Но если настанет день, когда я смогу все узнать, прошу тебя не держать меня в неведении ни одной лишней минуты.

-Обещаю, - надеюсь, мой вздох облегчения не был слишком уж громким.

Я-то знала, что этот день не придет никогда.

* * *

События между тем развивались постепенно, соблюдая им одним ведомую очередность.

-У меня сюрприз для вашей светлости, - улыбнулся мне герцог.

Двери парадной залы распахнулись…

-Князь Тшеревин, - не без труда произнес нетипичную фамилию шталмейстер.

И на пороге появился русский аристократ, приближенное лицо императрицы Елизаветы, а по совместительству - Наблюдатель нашей вездесущей конторы.

Алеша Черевин был великолепен. Беспроигрышный способ работы: пускать пыль в глаза, отвлекать внимание, и затем под шумок собирать необходимую информацию. Любой ювелирный шедевр показался бы простой стекляшкой рядом с бриллиантами, мерцавшими повсюду на Алешкином костюме.

Других камней он не признавал в принципе. Исключение составлял только золотой перстень-печатка, по которому знающий человек мог опознать Наблюдателя.

Его наряд был на грани вкуса и приличия, но князь Черевин никогда не переступал эту грань. Невысокая гибкая Лешкина фигура казалась пышным цветком, но без хрупкости, присущей растениям. Он всегда умел с достоинством держаться на людях - Елизавета не прогадала, отослав «в Европы» с посольством именно его.

Верительные грамоты, сжатые в тонких пальцах (уж у него-то грамоты были и впрямь настоящие!), придавали ему бесповоротно торжественный вид.

Вручив грамоты герцогу, он склонился передо мной:

-Ваша светлость, - и только разогнувшись, весело добавил, - Привет, родная.

-Наше вам, - перешла на родной язык и я, - Чему обязаны чудесной встречей?

-Берегут тебя. Поручили присмотреть.