Полюдье

— Ты куда?

Софья ступила вперед — под ногой хрустнула ветка, не издавшая ни звука. Солнце проводило ее последними лучами, и за спиной сомкнулась чаща леса, окутала непроглядной ночью. Лишь белоснежный проводник не терял света, будто насытился им днем и теперь дарил его заблудшим. Софья взялась за узду и позволила вести себя сквозь темноту. Проступали деревья, словно рисунки на камнях; земля была влажной и мягко проминалась под ногами. Шаг за шагом, и вдалеке показался лунный свет — они вышли на опушку у небольшой реки.

На берегу сидел мужчина, темноволосый и печальный. Склонившись над водой, он разглядывал ее течение.

— Здравствуй, добрый человек, — сказала Софья. — Рыба ловится?

Он поднял голову и устало ответил:

— Нет, княжна. Только мертвецы.

Ей хотелось возразить: никакая она не княжна, а простая боярыня, но не осмелилась.

— И много их, мертвецов?

Мужчина смотрел черными-черными глазами. На коленях его лежал меч; плащ держался на нортенской фибуле в виде змея.

— А ты погляди, княжна.

Она шагнула к воде: сапожок оставил след во влажной земле. Темная, не тронутая лунным светом река неспешно несла опавшие листья. Плюх — откуда-то сверху упала веточка, взбаламутила воду, пустила круги. Софье показалось, что она наконец увидела отражение полной луны — но это оказалось лицо. Бледная девица застыла под черной слюдой, мирная и безмолвная. Поплыла по течению — и Софья вскрикнула, обожглась страшным осознанием:

— Мама! Мама!

Заспешила вдоль по берегу, путаясь ногами в траве, хотела кинуться в тёмные воды, но крепкие руки удержали:

— Не плачь, княжна.

— Неужели и ты волхв? — не оборачиваясь, спросила Софья. Она тяжело дышала: тело матери уплыло за речной порог, скрылось в ночи.

Он засмеялся.

— Нет. Волхвы — те живут волшбой, а я — войной.

— Зачем же считаешь мертвецов?

— Чтобы не бродили по земле, не тревожили живых.

Поднялся ветер, зашелестела листва, возвращая голоса птиц. Софья обернулась.

— Так ты князь, — тихо сказала она.

С черными глазами.

***

Утром пришел тиун, Федор Бетюк. Низкорослый, но широкоплечий, он тяжело поднялся на крыльцо и громко постучал в в дверь сеней. Софья спала у печи, измученная кошмарами, поэтому не слышала ни звука. Бетюка встретил Алексей Федорович: в сени тут же намело, стоило открыть дверь. Вьюжило страшно.