Надпись на камне

- Давно, не давно - не ваше дело! Убирайтесь отсюда!

- Нет, вы только посмотрите, каков наглец?! – возмутился каноник. – Ивар, будь добр, сходи за Жеральдом. И пусть прихватит с собой палача. Хотя нет, постой!

Лебель на мгновение задумался, обвел взглядом закоптелые стены каморки, после чего строго спросил колдуна:

- Как ты проник сюда? И кто приносит тебе еду?

- Я не произнесу ни слова, пока не увижу мессира графа! – бесноватый старик с вызовом уставился на каноника своими подслеповатыми глазками, наполовину сокрытыми за набухшими мешками век.

Небольшого роста, щуплый, с тонкими пальцами, скрюченными, словно птичья лапка, впалыми щеками и всклокоченной бородой пепельного цвета – он скорее походил на узника, чем на злонамеренного колдуна.

- Я бы на твоем месте не спешил его увидеть, - уже не скрывал насмешки Лебель. - Попасть в лучший мир ты всегда успеешь.

- Врешь! – с остервенением выкрикнул колдун хриплым гортанным голосом. – Я лишь недавно разговаривал с ним, вот как с тобой!

- И тем не менее, – спокойно ответил каноник.

– Четвертого дня Господь прибрал к себе душу молодого графа, да будет небесный суд над ним милостив и справедлив. Так что надеяться на заступника тебе не стоит – даже если ты и не соврал нам про его поручение. И, кстати, в чем же оно?

- Да уж понятно, в чем, - прозвенел насмешливый голос Дамиана. - Magnum opus*, так ведь? Ну и как, преуспел в златоделии?

* Лат. «великое делание».

- Ты еще кто такой? Слышал звон, да не знаешь, где он? – злобно сверкнул угольками глаз бородатый колдун.

- Конечно, рассказывай тут! Все вы на словах великие адепты, на деле же – лишавые гриффолино.*

* Персонаж «божественной комедии» Данте, алхимик, осужденный в десятый круг Ада.

Свиток 3

- Какие еще гриффолино?

- Ну вот, ты даже «Комедию» не читал – о чем с тобою говорить?

- Сам читай своих хризостомных флорентийцев! И всю ту чушь, что они насочиняли про мир иной.

- Стало быть, все-таки читал? А если не золото, то что?

- Граф меня подрядил, перед ним мне и отчет держать.

А не перед тобой.

- Так ты хочешь сказать, что давно сидишь здесь со своими склянками? – каноник в задумчивости рассматривал стол с высокой башенной печью, небольшую наковаленку, сваленные в углу дрова, кусок ржаного хлеба на куске грубой холстины. - Но кто приносит тебе еду? И как ты выбираешься наружу? Поверь, лучше ответить на эти вопросы мне, чем палачу.

***

Похоже, слова каноника о смерти молодого графа немного сбили с колдуна налет самоуверенности.