Надпись на камне

Отойдя на пару десятков шагов, Арно подождал, пока вокруг него соберутся все его товарищи, после чего, понизив голос, произнес:

- Я надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы думать, что я буду распространяться о своих планах при нашей высокородной пленнице.

- И какие же это у тебя планы? Дождаться, пока нас всех тут не перекокошат? – продолжал кипятиться Гастон.

- Если бы кое-кто из нас вовремя сообразил, что лучники просто так не падают в дубильные чаны – черта с два они бы нас нашли. Но второго такого шанса бы им не предоставим.

- Да? И что же ты задумал?

- Двести флоринов – сумма, конечно, прельстивая. Однако Керре совершенно справедливо взывал к трезвой рассудительности. Английская принцесса - слишком тяжелая рыба для наших тонких удочек. Даже если и урвем каким-то чудом свой выкуп – англичане все равно будут гоняться за нами по второго пришествия. Ибо здесь уже дело чести. Одно дело – заплатить выкуп равному, и совсем другое – безродному бродяге.

- И к чему ты клонишь? – недоуменно протянул Гастон.

- К тому, что не всегда стоит идти на веслах. Иногда лучше поймать попутный ветер.

- Какие весла, какой ветер?! Ты куда поплыл-то?

- Да уж, Гастон, образность никогда не была в числе твоих достоинств. Какое сегодня число, не подскажешь?

- Число? Зачем тебе число? Ты что, астролог?

- Нет. Просто умею слушать и запоминать. Помнишь, как в начале марта сидели мы с тобой и Керре у мамаши Катишь, на улице Пуаль-о-Кон?

- Конечно, помню, - лицо Гастона мгновенно разгладилось и подобрело.

– Эх, славные были денечки! Весна, девочки, аржантей...

- А кроме девочек и вина ты ничего не запомнил?

- Чудик еще какой-то с нами сидел. Из парламентских ярыжек. А что?

- А что он рассказывал, помнишь?

- Так это вы с ним толковали про свою высокую политику, я как-то не вслушивался.

- А зря. Но все равно: ты, наверное, слышал, что английский и французский короли заключили в прошлом году перемирие после взятия Кале. Или даже этого не знаешь?

- Знаю, конечно, совсем уж за дурака меня не держи!

- А когда истекает это перемирие, тоже знаешь?

- Тебе-то какая разница? Когда-нибудь да истекает.

Или ты собрался привести нас на королевский смотр? А можно, я хотя бы шоссы себе справлю? Чтобы его Высочество не обомлело от моего выдающегося достоинства.

- Я рад, что к тебе вернулось благорасположение духа. Еще бы ум вернулся, утраченный тобой в раннем детстве. В общем, перемирие истекает как раз в июле, то ли седьмого, то ли семнадцатого числа.