Огнедышащий век, книга 1

Когда через несколько веков кафыры с севера захватят эту землю, они проведут перепись населения и всех сартов ошибочно запишут в узбеки из-за языка, а также по просьбе самих злокозненных узбеков. Так сарты перестанут существовать как самостоятельная народность Азии.

Кафырами мусульмане называют неверных, то есть всех, кто не поклоняется Аллаху. В данном случае речь идет о русских. А еще руссы запретят рабство и дадут свободу мусульманским женщинам, уравняв их в правах с мужчинами. Гореть им за это в аду.

Итак, в дверь вошел дервиш.

Не дервиш, а уже полдервиша, потому что в тюрьме над ним измывались, как хотели: морили голодом, редко давали пить, били, отчего он немного помешался, потеряв философский взгляд на мир.

Только желание выжить у него осталось.

– Ну? – жадно спросил его Одил-хан. – Нашел лекарство? Не лги мне, или тебя казнят! Помни, Аллах велел тебе делиться!

– Всемилостивейший, пощади своего раба! – завопил оборванец, упав ниц перед ханом на ковер.

Дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел ему помешать.

Он внезапно вскочил на четвереньки и по-собачьи побежал к ханскому ложу, сочетая проворный бег с обезьяньим подпрыгиванием. Длинные вьющиеся волосы упали ему на лицо, глаза остро сверкали из-под черных кудрей, борода растрепалась.

– Поиски истины меня ни к чему не привели, – выл он, приближаясь. – Я бы конечно поделился, но делиться мне нечем. Одной надеждой.

Он поймал руку хана и прижался к ней губами. Слезы хлынули из его глаз. В этот момент его, наконец, настиг Зафар, который гнался за ним по пятам, схватил за шиворот, повалил на ковер, прижал коленом.

– У-у шайтан, – удивленно сказал хан, играя желваками. – Какой прыткий. Что придумал… делиться надеждой! У нас с тобой разные надежды, дервиш. Селим, ты грамотный старик, скажи, кого у дервишей считают неимущим?

– Согласно суфийскому учению, которое исповедуют дервиши, – ровным важным голосом ответил Селим, приверженец точных формулировок, презирающий всякие фантазии, – если у мусульманина есть еда на весь день и одежда на все его тело, он не может считаться неимущим.

Если пищи хватает только до обеда, есть к примеру рубаха, но нечем прикрыть голову от солнца, он считается неимущим. Так писал в философском учении «Эликсир счастья» Абу Хамид Мухаммад.

– Он живет здесь на всем готовом, – ядовито сказал Одил-хан. – Его кормят. Много дней кормили хорошо, пока он прыгал вокруг моей постели со своим бубном как макака и дурил меня.