Огнедышащий век, книга 1

– Мой хан, не требуй невозможного от своего верного слуги, – покаянно сказал он, стоя на коленях. – Аллах ни для кого не делает исключения и хранит секрет Вечной Молодости за семью печатями.

Глаза Одил-хана вылезли из орбит. Хватаясь за грудь и чернея от удушья, он в злобе вырвал клок волос у себя из бороды, в которой и так уже почти ничего не осталось из-за его болезни. Волосы он каждый день терял пучками.

– Что, пустомеля, и ты туда же? Какой казнью тебя казнить? Выколоть глаза? Опустить в котел с кипящим маслом? Что тебе напророчила на сегодня твоя лживая звезда?

– Из зиндана звезд не видно, – ответил звездочет.

Одил-хан плюнул в него и не попал. Слишком слаб стал, да и далеко было. Рука бешено искала под подушкой, но не находила кривой бухарский нож, который лежал рядом с ложем на ковре. Хан хотел метнуть его в звездочета.

– Ты так ничего и не понял, глупец! Это я всегда был вашей единственной звездой, а не твои липовые звезды! Зафар, убери его с глаз моих. Приведи лекаря.

Одил-хан одеялом оттер с лица выступившую от ужаса испарину.

Слишком коротким получился разговор со звездочетом, и неожиданно врач остался его единственной надеждой. А он всю жизнь отрицал их необходимость.

В дверь вошел круглый плечистый человечек с мрачным решительным лицом, скромно поклонился и встал в сторонке.

Выглядел он экстравагантно из-за своей красной волнистой бороды до пояса, с которой он нянчился как с ребенком, регулярно подкрашивая хной, часами расчесывая ее свинцовым гребнем и задумчиво что-то напевая.

От свинца борода шелковисто блестела на солнце. Вышитая разноцветными нитками бело-красно-синяя одежда еще сохраняла свое праздничное великолепие, но уже сильно потрепалась.

Угадать к какому роду-племени он принадлежал, по внешним признакам было невозможно. Прописная истина Азии гласила: чтобы наладить контакт и извлечь из него свою выгоду, нужно знать нацию человека, – и она обломала об него зубы. На вопросы, не относящиеся к лечению, злой как хорек лекарь не отвечал. Все, что в один миг определялось по нации, осталось недоступным.

Никто не понимал, чем он дышит и каким богам молится.

Но слава о нем бежала впереди него и сослужила плохую службу. Молва вознесла его высоко, считая светилом медицины; узбеки хитростью выманили его из Афганистана и схватили на границе. Возмущенный, он отказался пресмыкаться перед Одил-ханом сверх всякой меры и придерживался только самых простых правил цветистого восточного этикета. Смерти он не боялся.