Не тот цвет

Почти все места за столом были уже заняты. Длинная скамья, тесный ряд спин, склонённые головы и бешено работающие локти. Широнг торопливо протиснулся вдоль скамьи, пару раз получив жестокий тычок локтем пониже спины, и присел было вместо вставшего ученика, как вдруг раздался голос учителя:

— Похоже, Широнг стал настоящим мастером, раз в порыве вдохновения забыл о еде.

Ученики с готовностью навострили уши, но смеяться не стали — глотки слишком заняты едой.

Опоздавший Широнг только вздохнул про себя. Он действительно забыл о еде, увлёкшись волшебством слоя солнца.

Но учителю об этом говорить не стоило — после такого запросто можно лишиться обедов до конца года.

— Наш повар тоже увлёкся и не рассчитал, — продолжил мастер Ваосин, — так что на Широнга мяса не хватило. Впрочем, крестьянскому сыну не привыкать быть рисоедом, так что все в порядке.

Жалкий жилистый ошмёток, гордо названный мясом, тут же исчез из тарелки Широнга. Он даже не успел увидеть движения — только чьи-то палочки щёлкнули, и плохо прожаренные волокна распределились по соседним тарелкам, чтобы сразу же исчезнуть в чужих ртах.

От правдивости оскорбления стало только горше и больнее. Дома Широнг, как и все крестьяне, действительно не видел мяса —  рис и редкие овощи поддерживали жизнь в теле, но не давали силы тощим детским рукам. Он не мог орудовать мотыгой, не мог таскать кирпичи. Поэтому держал кисть. Когда-то это казалось большой честью.

— Возможно, насытившись привычной едой, учитель Широнг даст глупому Ваосину несколько уроков? — безжалостно продолжил мастер.

Услышав, кому дали звание учителя, ученики не выдержали и засмеялись, плюясь и кашляя рисом на доски стола. Широнг скрипнул зубами, но промолчал. Только мотнул опущенной головой.

— Нет? Какая жалость. Понимаю, очень тяжело расставаться со знанием, которое с таким трудом получил сам. Поэтому мастер Широнг окажет честь этой школе и пойдёт чистить палитры и чаши для промывания во двор.

— Но там идёт дождь, — удивлённо сказал Широнг, подняв голову, и ткнул пальцем в окно.

За рамой шуршали косыми линиями крупные капли — их дробный перебор по крыше давно стал привычным, тихим фоном летних занятий. 

— И что с того?

В тишине послышался скрип и лёгкий треск бамбуковой палки. Обычно слабые, пальцы мастера теперь сжимали трость так, словно хотели выжать из дерева воду.

Широнг метнулся во двор, не чуя под собой ног.

Плоп-плоп-плоп — ныряли стрелы дождя в без того полные чаши.