Проект крейсер.

– Мне понять тогда было не так сложно. Я сам не слишком отличался от фит’данго по типу мышления. Вы же знаете их девиз?

– Все ради знания?

– Да. На языке фит’данго это намного сложнее. И для них все это не просто так. Это – действительно все. Свобода. Разум. Жизнь – своя или близких. Все, что потребуется для познания нового. Любой фит’данго даст пытать себя и свою семью… хотя у них нет семьи в нашем понимании… ближе всего к ним не люди, а муравьи.

– Муравьи? Я знаю, что фит’данго на них похожи…

– Но не знаете насколько.

У них нет пар в нашем понимании. Есть – кладки, сделанные одной царицей. Фит’данго выполняют свои обязанности. Занимаются селекцией потомства на ранней стадии. И у них во многом коллективный разум. Они – эмпаты. Абсолютные. А если они собираются в одном помещении, их разум становится коллективным. Что известно одному из фит’данго – известно всем. Именно по этой причине они так небрежно относятся к жизни и смерти. У них даже нет имен. Имя не нужно для жизни. И им было чертовски сложно понять людей. Потому сразу четверых и отправили на лабораторный стол. Выбор, кстати, был не случаен. Эти люди были им более понятны, чем торговцы, одержимые своей выгодой. А беседовали они с теми, кто был близок им по духу. С исследователями.

– Вот оно что…

– Да. А тогда, ребенком, я понял только одно. Они – эмпаты. А я безумно хотел спасти свою сестру.

– Они прочитали ваши эмоции.

– И эти эмоции оказались чужды им. Но – интересны. Они стали исследовать меня. У них уже есть своего рода матрица человека.

Его способности, возможности, прогноз развития. Прогноз этак на десять тысяч лет вперед.

– Это невозможно!

– Почему же? Кстати, фит’данго не играют в шахматы. Для них эта игра слишком примитивна. Как если бы вы, капитан, стали играть в куколки и кубики. И наши компьютеры, даже Тера-Z для них на уровне старых счетов. Сломанных.

Сарн распахнул глаза. Ученый говорил спокойно, даже со скукой. И капитан всей кожей чувствовал – он не врет. Ни капли не врет.

– Я заплатил собой за Люсию. Не могу сказать, что это было приятно. Больно. Страшно. Но… в одном фит’данго и я совпали по всем параметрам. Им было безумно интересно узнавать новое. Мне – тоже. И ради новых знаний я терпел все, что со мной проделывали.

– Полагаю, что именно – вы мне не расскажете?

– Самой невинной вещью была трепанация черепа. Заметим, я был в полном сознании при любой операции. Но это было не так важно. Важны были их знания.