Средневековая история. Чужие миры

Талия тонкая, бедра роскошные, и такой флер…

Она просто идет, а у мужиков поднимаются, поднимаются… да глаза поднимаются! И головы.

Ну и…

Правильно вы подумали. Тоже поднимаются.

Волосы светлые, коса толщиной в руку, такие… прелая солома. Глаза большие, тоже светлые, правда, брови и ресницы никакие… лицо чуть теряется, но девушка явно их угольком подкрашивала.

Но как идет! И грудь там…

Ганц прикинул свои шансы – и постарался подстеречь прелестницу в укромном уголке. И прежде, чем ему что-то сказали, произнес лишь одно слово.

– Ликса.

Марька побледнела.

Покраснела.

И – вцепилась в Ганца – не оторвать.

– Что с ней!? Ты знаешь!?

– Хочу узнать, – не стал скрывать мужчина. – Сможешь вечером куда подойти? Сама скажи, где поговорить можно спокойно, а ты бояться не будешь.

Девушка задумалась, покусала губы.

– Ты в сарае у старосты ночуешь?

– Да. Но через день-два мне уходить надо.

– Я ночью приду.

– Я…

– Я подожду, пока Шурка уйдет, – хмыкнула девушка.

И убежала.

Ганц только головой покачал.

Деревня!

Все, всё, обо всех знают.

Де-ре-вня!

Правильно он сам сюда отправился. Специфика работы, знаете ли… кто другой мог и внимания не обратить. А у Ганца чутье колоколом било, кричало в голос, что важно, важно, ВАЖНО!!!

Займись, не упусти, не прохлопай ушами!!!

И он собирался следовать своему нюху.

***

Прошел вечер.

Наступила ночь с ее жарким шепотом и стонами.

Полночь…

Шурка засобиралась к мужу.

Ганц подсунул ей несколько медяков. Наверняка, ведь муж обо всем знает. Но… разные причины бывают.

И не справляются с горячими бабами, и детей иметь не могут, и…

Со своими, деревенскими, оно и стыдно, и обидно. А тут чужак, наволочь пришлая, ушел – и поминай, как звали. И не вернется, и не увидят его. Да и вернется – кто он тут такой?

Против деревни да общины?!

Пыль придорожная!

Все забудется, а деньги в хозяйстве лишними не окажутся. Ребенок? О детях Ганц не думал.

Но полагал, если женщина кидается в постель к мужчине, от которого точно не дождется предложения, она знает, что делает? Пусть сама с детьми и разбирается.

Ганц даже подремать успел, когда его невежливо толкнули в бок.

Марька (надо полагать, Мария), сидела рядом с ним, и лицо у нее было серьезное.

– Ты что о Ликсе болтал, пришлый?

Ганц потер лицо руками, приходя в себя.

– Не болтал я. Знаю, что вроде как год тому она пропала…

– Да.