Средневековая история. Чужие дороги

Она будет делить с ним трон и власть, будет матерью его детей, его тылом и опорой.

Случись что, она станет регентом.

Ладно, Джерисон – и Мария. Одну женщину-регента аристократы не потерпят, да и не справится Мария. На, как и ее мать… тьфу ты!

Не воспринимал Ричард свою жену дочерью бунтовщицы. Только дочкой Милии Уэльстерской.

Милой, нежной, домашней…

Мария была именно такой, и то, что о ней рассказывал Джерисон, только подтверждало информацию. Да и сам Ричард видел.

Такую обидеть – это как котенка ногой пнуть.

А вчера…

Выпил он вчера, вот и не удержался. И никто бы на его месте не удержался.

Но как объяснить Марии, что им хорошо бы еще подождать? Как ее при этом не обидеть?

Нет ответа.

Ричард толкнул дверь в спальню.

Мария сидела на кровати, на этот раз во всем белом. И выглядела совсем ребенком. Волосы заплетены в косу, лицо чистое и свежее, а глаза тревожные, внимательные…

– Рик?

– Мария, милая…

Ричард уселся рядом, взял девушку за руки, но заговорить не успел.

Мария облизнула губы. А потом…

– Ричард, пожалуйста, выслушай меня?

– Да?

Неужели он ее обидел?

Сделал больно?

Пьяный дурак!

Но Мария смотрела как-то… странно? Не обиженно, нет…

– Ричард, я всегда буду рядом с тобой.

– Мария?

– Я тебя никогда не брошу. Ты мой родной, единственный, я тебя всегда любить буду. Не отталкивай меня, пожалуйста.

Тонкие руки легли Ричарду на плечи, губы приблизились к губам, и… кто бы отказался в такой ситуации?

Ричард железным не был.

Про то, что назвал Марию чужим именем, он и не помнил. Да и Лилиан отсоветовала заговаривать с ним об этом.

Подобные вещи мужчины должны рассказывать сами – и не жалеть об этом. Или потом всю жизнь эта тень висеть будет.

Нет уж.

Подчеркивай, как можешь, что та, другая, мертва, что ты жива, что ты будешь рядом, что ты его любишь – и люби.

И рано или поздно, так или иначе…

Нельзя соперничать с воспоминаниями, но заменить их на новые – вполне возможно.

Пусть прошлое хоронит своих мертвецов. А ей надо строить будущее.

***

Светская жизнь шла своим чередом.

Придворные обратили внимание на изменение отношений между их величествами – не слепые же все вокруг и не глупые.

Все видели, как их величества дотрагивались друг до друга, как общались… между ними появилась определенная теплота, интимность даже. Такое не скроешь.

А Ричард и не скрывал.