Средневековая история. По праву короля

Не до того ему было, поручил своим людям, а уж кто там, как там… убили – и ладно.

– Она сейчас где похоронена? – продолжал червяком в яблоко въедаться в мятущуюся душу шута голос графа.

– Да неважно. Монастырь я знаю, но что там по телу поймешь? За столько-то лет там все черты поменялись, тело истлело, – отмахнулся Альтрес. – Корвус, откуда вы это услышали?

– Я не стал задерживать парня. Он клялся, что перенял балладу у другого менестреля, так что я дал ему пару монет и отпустил с миром. А еще он говорит, что Гардвейг в глаза народа – чудовище.

Которое не имеет сердца, которое убивает женщин, как хозяин замка из детской сказки, которого даже Альдонай лишил своего благословения. Понимаешь, куда ветер дует?

Альтрес кивнул.

Ну да. Собака лает, ветер носит. Но такие слухи стараются не распускать, его величество отродясь голубиной кротостью не страдал. За такое и повесить могут, на просушку. С другой стороны…

– О Гардвейге никогда не говорили хорошо.

– Но в последний месяц эти слухи полыхнули и поперли, словно грибы после дождя.

Кто-то их щедро подкармливает, Альтрес, очень щедро.

Шут в задумчивости привычно достал один из метательных ножей, повертел между пальцами. Потом покусал кожаную оплетку на рукояти.

– Именно в последний месяц?

– Мы говорили с тобой не так давно, ты помнишь?

– Да.

– Я намекал на то, что ходят слухи, но понимаешь, раньше они были как огоньки. А сейчас полыхнуло, раздулось, словно лесной пожар, пал и по верхушкам деревьев пошел… мне страшно.

Я не трус, Альтрес, но это.. это как в горах, над пропастью. Страх не разума, а души. Я чувствую не то, и можешь звать меня старым дураком, но мне страшно…

– Вот уж что мне в голову не придет, – махнул рукой Альтрес. – Эран, вы никогда не были паникером и трусом. А перестраховаться иногда разумнее, чем понадеяться, что кривая вывезет.

– Спасибо, Альтрес. И все же я повторюсь – мне страшно. Знаешь, как будто над ухом струна гудит. А порвется… и так хлестнет, костей не соберем.

Альтрес задумался.

Было, было нечто, что его еще царапнуло.

– Корвус, это ведь не все? Признавайтесь?

Граф отвел глаза в сторону.

– Альтрес, я слово дал…

– Я тоже могу дать слово. Поклясться, что дорогой вам человек не пострадает.

Граф долго молчал, смотрел на огонь в камине… Альтрес не торопил. Служба такая – знать, кого и когда пинать. А не всех подряд с ретивой дури.

Если человек решился рассказать, он все равно расскажет.