Длинная тень греха

– Господи, что я говорю?! Что вообще я здесь делаю?! – Поставив локти на стол, Влад обхватил голову руками. – Прости меня, Олеся! Прости великодушно! Я уже ухожу… Прости!

Он встал и сделал пробный шаг из-за стола. Пол неуверенно покачнулся вместе со стенами. А вместе с ними качнулась и поплыла куда-то в сторону Олеся, сгорбившаяся за накрытым для него столом.

За что, спрашивается, девушку обидел? За то, что обидели его? Она-то тут при чем?..

– Прости меня, пожалуйста! – пробормотал он, старательно выговаривая слова, пошел к выходу, но на полпути остановился возле нее и погладил по плечу, еще раз повторив: – Прости меня, пожалуйста! Я не должен был… Не имел права… Ты здесь совершенно ни при чем.

– А кто?! Кто при чем, Влад?! – она зачем-то ухватила его пальцы и сжала, удерживая.

Зачем остановила? Зачем?! Пускай уходит! Пускай ищет свою правду в своем придуманном незаплеванном мире, за высоченным забором из нравственности и ханжества.

Презирает ее? Пускай презирает! Ей плевать… Почти плевать!

Он уйдет, а она позвонит Дэну.

И проведет с ним остаток дня и всю ночь. Они станут пить пиво, нюхать крэк – она попробует, невзирая на отвращение, – и трахаться станут до звона в пустой башке. А наутро она пойдет на работу и всегда будет делать вид, что не заметила сальных поглаживаний своего брюхатого шефа. Он будет гладить ее по коленкам и заднице, а она с невозмутимым видом будет наливать ему кофе. Потом выйдет из кабинета и тут же забудет, в каком именно месте ее касались гадкие жирные пальцы. Он же никогда не идет дальше этого, так чего кипеть негодованием?..

А Хабаров пускай катится ко всем чертям! Не получится из него того героя, который ей был так нужен. Не получится, как ни крути! А то, что внутри у нее все горит сейчас и плавится, так это…

Черт его знает, почему и из-за чего это! Но пройдет оно, непременно пройдет. Вот как только уйдет Хабаров, и она позвонит Дэну, так сразу все и пройдет.

Но Хабаров все почему-то медлил. Продолжал стоять, тиская ее плечо, а потом и вовсе упал на колени, пристраивая свою голову на ее коленях.

Допился, называется?

– Я не должен был тебя обижать, девочка. – бормотал он придушенным голосом. – Не должен был! Ты хороший человек, наверное. Я – дрянь! Даже собственная жена… Собственная жена заявила мне об этом. А мы прожили пятнадцать лет с ней! Это не час знакомства. Это целых пятнадцать лет… Дрянь, говорит, ты, Хабаров. Пустая, ничтожная дрянь, о которую даже ноги утереть стыдно.