Молот и крест. Крест и король. Король и император

Там стоял малый по имени Стиг, и он звал на помощь. Учтите: не в рог трубил, а кричал. Казалось, он с кем-то сражается. Ну я и полез по канату взглянуть, что там стряслось.

– И что это было?

– Я ничего не увидел, когда добрался до места. Но он чуть не плакал и твердил, что на него напал скоффин.

– Скоффин? – переспросил Фарман. – Что это такое?

Скальдфинн расхохотался:

– Почаще слушай старух, Фарман! Скоффин – это то же самое, что скуггабальдур, только наоборот. Исчадье не кота и лисы, а лиса и кошки.

– Короче говоря, – подытожил Сигвард, – к тому времени начался страшный переполох. Поэтому я оставил Стига, велев ему не быть дураком, съехал по канату и приказал всем возвращаться на борт. Но когда мы погрузились в ладью, там уже не было женщины. Мы обыскали берег. Я допросил караул у ручья – они не стронулись ни на дюйм, пока мы собирались, и поклялись, что мимо них никто не прошел. Я поднялся по канатам поочередно на оба утеса. Никто ничего не видел. Под конец я так разозлился на всех, что сбросил Стига с утеса за его нытье.

Он сломал шею и помер. Дома мне пришлось заплатить за него вергельд. Но женщину я так и не видел до минувшего года. А тогда был слишком занят, чтобы расспрашивать.

– Мы знаем, чем ты был занят, – проворчал Торвин. – Делами Бескостного.

– И что ты скулишь об этом? Христианин, что ли?

– Она могла просто уплыть в суматохе, – заметил Фарман. – Ты-то поплыл к берегу.

– Тогда уж полностью одетой, потому что ее одежда тоже исчезла.

И не сразу на берег, а в обход скал да в кромешной тьме. Потому что я совершенно уверен: на берегу ее не было.

– Морж. Скоффин. Женщина, которая исчезает и вновь возникает уже с ребенком, – задумчиво произнес Фарман. – Все это можно объяснить. Но по-разному.

– Вы думаете, что это не мой сын! – вспылил Сигвард. – Считаете его сыном кого-то из ваших богов. Ну так я вам скажу: я почитаю только богиню Ран, которая обитает в глубинах и привечает утонувших моряков. А что касается Иномирья, про которое вы толкуете, да видений, которыми похваляетесь, – я слышал, как в лагере судачили об этом вашем Пути, – то мне сдается, что все это от пьянства и прокисшей жратвы, а болтовня одного заражает другого, покуда каждый не поделится своей байкой, чтобы не отставать от других.

Это такая же чушь, как скоффины. Парень – мой сын. Он похож на меня. Он и ведет себя, как я в молодые годы.

– Он ведет себя как мужчина, – огрызнулся Торвин.