Молот и крест. Крест и король. Король и император

Быстро шагая к своим, Шеф уловил зов боевого рога, услышал рев глоток и бряцание кольчуг: английское войско двинулось в наступление.

И в тот же миг, как было условлено, строй воинов Пути поворотился и бросился бежать. Это был первый этап долгого, тщательно продуманного отступления.

* * *

Через несколько часов затяжные зимние сумерки сменились ночью, и Бранд, у которого пересохло в горле, ворчливо сказал Шефу:

– По-моему, нам удалось это сделать.

– На сегодня достаточно, – согласился Шеф. – Утром наши дела будут плохи.

Бранд пожал могучими плечами и скомандовал привал – разводить костры, греть воду, готовить пищу.

Воины Пути отходили весь день, прикрывая машины Шефа, которые стреляли и сдерживали мерсийцев, едва те выстраивались в боевой порядок. Затем катапульты быстро грузили на повозки и перевозили на следующий рубеж. Мерсийцы преследовали викингов, дразнили, как диких псов, отбегая от лютых клыков и вновь надвигаясь. Не менее трех раз войска вступали в рукопашный бой, и воины Пути неизменно использовали то или иное препятствие – свежую траншею, насыпь вдоль края болота, мутную и мелкую речушку Нин.

После получасовой сечи мерсийцы столь же исправно и резко откатывались, не будучи в силах преодолеть преграду и открываясь для нового града камней и стрел.

Шеф подумал, что боевой дух воинов Пути понемногу растет и бьются они все лучше. Беда была в том, что и мерсийцы набирались опыта. Сначала они ежились от свиста в поднебесье, останавливались перед каждой канавой.

Должно быть, Сигвард преподал им жестокий урок.

Но с течением дня англичане осмелели, осознав свое бесспорное численное превосходство.

Держа котелок с недоеденной кашей, Шеф откинулся на вьюк и моментально уснул.

* * *

Он очнулся, когда протрубили зорю, окоченевший от холода и сырости. Люди вокруг с усилием поднимались и пили кто воду, кто припрятанные остатки эля и медовухи. Они потянулись к неказистому брустверу, который соорудили в деревушке, где Бранд решил устроить ночлег.

Едва рассвело, их взорам предстало зрелище, способное смутить даже самых отважных. Армия, с которой они сражались накануне, неуклонно приходила в упадок: одежда пропитывалась влагой, щиты покрывала грязь, воины пачкались по брови, и войско, постоянно терявшее раненых и дезертиров, таяло – в нем не осталось и половины первоначального состава.

Этой армии не стало. На ее месте выстроилось новое войско – бодрое, как будто не прошагало и мили.