Молот и крест. Крест и король. Король и император

Времени у него было достаточно.

– Так это ты его схватил? Или стоял в стороне, как в битве на Сторе?

Альфгар шагнул вперед, и его рука потянулась к мечу. Ее быстро перехватил угрюмый человек – тот, что не был священником и стоял рядом.

– Я Квикхельм, воевода Бургреда, короля Мерсии, – назвался он. – Мой долг – вернуть шайры Норфолк и Суффолк их новому олдермену и подчинить моему владыке. А кто такой ты?

Шеф, памятуя о торопливых приготовлениях, которые велись позади, неспешно представил своих спутников и разрешил Квикхельму сделать то же.

Отверг враждебные намерения. Объявил о готовности отступить. Намекнул на возмещение ущерба.

– Заговариваешь мне зубы, юнец, – перебил его Квикхельм. – Ты не болтал бы, найдись у вас силы сражаться. Если хочешь дожить до рассвета, вот что придется сделать. Во-первых, мы знаем, что ты забрал сокровища из вубриджской усыпальницы. Мне нужны они все, для моего короля. Они из его королевства.

– Во-вторых, – вмешался чернец, сверливший взглядом Торвина, – среди вас есть христиане, которые изменили вере и предали своих господ.

Они должны быть выданы для наказания.

– Включая тебя, – добавил Альфгар. – Что бы ни случилось с остальными, ты не уйдешь от нас с отцом. Я сам надену на твою шею обруч. Считай себя счастливчиком – мы обойдемся с тобой иначе, чем с твоим родителем.

Шеф не удосужился перевести это Гудмунду.

– Что вы сделали с моим отцом?

До сих пор Вульфгар молчал.

Он растекся в коробе, удерживаемый ремнями. Шеф вспомнил желтое, искаженное от боли лицо, которое в прошлый раз видел в корыте. Теперь на этом лице расцвел румянец, полнокровные губы алели в седой бороде.

– То, что он сотворил со мной, – сказал он. – Только искуснее. Сначала мы отрубили ему пальцы на руках, потом на ногах. Уши отрезали, губы. Глаза не тронули, чтобы он видел, чем мы занимаемся; язык оставили тоже, чтобы молил о пощаде. Кисти, ступни. Колени и локти.

И не давали истечь кровью. Обстругивали его, как мальчишка палочку. Под конец осталось только тулово. Держи, мой мальчик. На память о твоем отце.

Он кивнул, и слуга швырнул в сторону Шефа кожаную суму. Шеф распустил завязки, глянул внутрь и бросил ее в ноги Квикхельму.

– Ты угодил в дурную компанию, воин, – отметил он.

– Пора уходить, – сказал Гудмунд.

Обе группы попятились и развернулись, когда отошли на безопасное расстояние.