Гагарина, 23. Тени последнего лета

– Кому сказала, позови!

Анна Борисовна, Айгуль и дети зашли в подъезд, снаружи продолжалась перебранка.

***

Большинство мужчин, проживавших в хрущёвке, свободное время проводили в гаражах, выстроенных вдоль задней стороны дома. Привыкшие к работе пролетарии что-то чинили, крутили, смазывали в своих Москвичах, Запорожцах и Уралах. У каждого имелся «джентельменский набор» для отдохновения души – раскладной стул, транзистор, спрятанная в укромном месте бутылка «беленькой». О закуске не волновались – в погребах под гаражами ждали своего часа по-армейски ровные ряды банок с соленьями, вареньями и прочими закрутками.

В начале семидесятых в центре двора построили большую квадратную беседку с одноногим столом посередине и лавками вдоль стенок. В утренние часы стол уставлялся стеклянной тарой с парным молоком, творогом в кастрюлях, яйцами в корзинах – частный сектор снабжал кальцием безземельных жителей благоустроенных квартир. Днём в беседке играли дети, а по вечерам доминошники – те самые мужчины из гаражей.

Засиживались до глубокой ночи по случаю предстоящих выходных или работы во вторую смену. Из чьей-нибудь квартиры через двор протягивали длинный кабель с лампочкой. Её света хватало на то, чтобы видеть точки на костяшках домино и не пронести мимо рта кружку разливного, конечно же, креплённого водкой пива. Говорили о машинах, дефицитных деталях, резине. Травили анекдоты иногда, вполголоса, политические. Под стук костяшек кто-нибудь выкрикивал: «Рыба!» и все возбуждённо гоготали.

***

Митя Шапкин, сидевший в беседке в окружении соседей, допил «ерша», вытер рот, прислушался – рассказывали анекдот:

Петька заходит в штаб. Разутый Чапаев лежит в гамаке.

– Ну и грязные же у тебя ноги, Василий Иванович, грязней моих!

– Так ведь я и постарше тебя буду, Петька!

Доминошники захохотали.

– А вот ещё! – оживилось раскрасневшееся лицо нового рассказчика. Все склонились, прислушиваясь:

Мюллер вызывает Штирлица и говорит:

– Завтра коммунистический субботник, явка обязательна.

Штирлиц отвечает:

– Есть! – поняв, что провалился, садится за стол и пишет: «Я, штандартенфюрер фон Штирлиц, на самом деле являюсь советским разведчиком».

Мюллер, читает этот рапорт, звонит Шелленбергу и говорит:

– Вальтер, зайдите посмотрите, что ваши люди придумывают, чтобы на субботник не ходить.

Сквозь общий смех Митя услышал голос дочери.