Одинокий

Потом…»

Бухгалтер быстро шёл, почти бежал по пыльной дорожке от дома священника: «А что, что – потом? Пусть они, пусть убираются… И я не жалею, не жалею. Пусть они пожалеют!»

V

События, как нитки на катушку, стали наматываться, одно на другое, одно на другое, начало уже не найти, и конца не видно. Прошло дней пять, наверное, после всего. В милицию, понятно, никто не обращался. Родных у Слишкомжарко не было, документов у него нет. А свидетелей убийства тоже, кроме как бухгалтера, не было, да и тот, как убивали парнишку, толком не видел.

Только слухи.

Дело к обеду шло, магазин как раз закрывался, и покупатели расходиться начали. Выходят на крыльцо, разговоры, ничего особенного: кто с кем, кто у кого. Деревенские новости. Глядят, а по улице, магазин-то на центральной улице стоял, идёт кто-то. Ну идёт себе и идёт, мало ли что. Ближе, когда он подходить-то стал, парнишку в нём узнали: тяжело опираясь на посох, чуть припадая на левую ногу, и даже как будто бочком шёл он. А рубашечка у него на груди разорвана вся, дырки от пуль и кровь вокруг ран засохшая.

Люди, глядя на него, стали креститься, женщины платки к глазам подносили, вздыхали: «Жалко-то как, изуродовали бандиты парнишку, что он им плохого сделал? За что его так?» Он прошёл мимо, не замечая никого и не сбавляя шаг.

«Наверное, к церкви, отца Иоанна ищет… к нему идёт печалью, болью своей поделиться», – перешёптывались в толпе, а потом… дети двинулись за ним… из любопытства, а за ними – несколько женщин, тоже как бы посмотреть, но идущих становилось всё больше, и шли, не спрашивая друг у друга: зачем? Из села к храму шла уже целая процессия.

Храм стоял чуть на въезде в село, на пригорке, с которого все красоты, как на ладони: и озеро, и лесочки, и река. Когда-то его окружала ажурная ограда из чугунного литья, которая крепилась на каменные столбы с навершиями из железа. Ограду эту поставили на деньги матери купца первой гильдии Катасонова. Купец-то сгинул в Сибири, поехал с товаром и сгинул. Вот мать его и подарила церкви ограду.

Революцию, войну отечественную выстояла ограда, а перед гайдаром-чубайсом не устояла: в 90-е понесли её и свои, и чужие, на пункты приёма металла. Рвали ограду, что называется, «с мясом» – цепляли тросом к трактору и выдёргивали.

Ко времени передачи храма церкви многое успели: ограду почти всю увезли, кое-где и столбы развалили. В храме ворота выломали. Там ведь во времена колхозные дизельную электростанцию затащили, американскую.