Ричард Длинные Руки – курфюрст

Женщина и ее мужчина сейчас соберут вещички, обойдут убитых и снимут с них все ценное, начиная с сапог и башмаков, порадуются удаче, а я вот, дурак, сразу повеселел, будто чего-то в самом деле стою. Спас двух оборванцев от других оборванцев, это вроде бы перевешивает то, что про… в общем, продул с треском, будто после касторки, огромную страну.

От земли пошел редкий неопрятный туман, ветер иногда разгонял его, однако не рассеивал, а комья сбивались в кучу и катились, пока не застревали в кустах. Холодный и отвратительно сырой ветер все время дул навстречу, даже когда Зайчик шел шагом.

Мне показалось, что мгла начинает сгущаться, как при солнечном затмении, но это всего лишь черные тучи укрыли небо в несколько слоев.

Впереди показались крыши домов, мы выметнулись на околицу, я придержал арбогастра, на земле в лужах крови несколько свирепо растерзанных трупов, над ними громко рыдают женщины. Дети ревут и прячутся в их подолы, мужчины угрюмо сжимают кулаки и грозно хмурятся.

За спиной послышались окрики, там нестройная толпа, вооруженная кольями, топорами, вилами и косами, волнуется и потрясает своим грозным оружием, перед ними размахивает руками приземистый и грузный мужик с черной разбойничьей бородой.

– Доколе будем только прятаться? – орал он. – Мы что, овцы?.. Доколе, я спрашиваю?

Кто-то возразил несмело:

– Дядя Джон, мы ж не прячемся уже…

– Отбиваемся! – крикнул мужик, которого назвали Джоном. – А нас уже сколько?.. Вон старгатцы влились в нашу деревню, мы теперь село, а не деревня!.

Я пустил коня к ним ближе, мужик замолчал и посмотрел на меня с надеждой.

– Тролли? – спросил я.

Он выкрикнул в ярости:

– Зеленомордые опять напали ночью и выкрали скот!.. А еще и убили двоих, вот с краю мой свояк лежит с разорванным горлом!

– За свояка надо мстить, – согласился я.

– А как же, ваша милость!

– И что надумали?

Он прокричал:

– Надо наконец-то самим пойти на них!

– Ого, – сказал я.

Он фыркнул.

– Не кучка, но они не живут большими племенами. Их там не больше десятка самцов и три-четыре десятка самок с детенышами. Раньше жили охотой, а теперь повадились нас грабить!.. Это легче, мы же хуже овец!

Парень, что пугливо держится в сторонке от толпы, возразил:

– Но мы все равно богатеем, дядя Джон!

Он зыркнул на него злобно и с отвращением:

– Умолкни, трусливая тля!..