Ричард Длинные Руки – фюрст

Ганшилд подал знак, мы вышли из укрытия, он повел наискось через площадь, но на той стороне, когда снова послышался грохот подкованных сапог, схватил меня грубо за плечо и вдернул в нишу.

– С ума сошли? – прошипел он. – Не слышите? Стражникам нельзя на глаза! Тем более ночью.

– Вы же сказали, – напомнил я, – сойдем за местных!

Он сказал злобно:

– Издали. Потому что здешних знают всех и каждого!.. А ночью и местным нельзя.

– Ого! – вырвалось у меня.

 – Ничего себе экскурсия… Что-то не нравится мне перебегать из подворотни в подворотню и в самом городе…

– А вы чего хотели? Идти красиво и гордо?

– Ну… что-то в этом роде. И чтоб гид лебезил и все показывал.

Шестеро дюжих молодцев в стальных кирасах поверх кожаных жипонов мощно протопали мимо. И хотя за ними никто не наблюдает и не покрикивает, идут в ногу, дружно печатая шаг.

Я проводил их взглядом и наконец-то ощутил, что здесь все намного серьезнее, чем казалось.

Комендантский час с наступлением темноты, хотя, по словам Ганшилда, остров ни с кем не воюет, утроенная стража, что постоянно проверяет пустые улицы, какие-то все нерадостные и днем, что-то не слышал песен и плясок, обычно в городах на каждом перекрестке танцоры и фокусники…

Слева потянуло трупным запахом, я повел носом. На центральной площади, как я понимаю, огороженный небольшим каменным бордюрчиком, чуть ниже колена, возвышается целых ряд каких-то странных пугал на длинных кольях.

Донесся слабый стон, я присмотрелся, охнул. Луна выползла из-за туч и осветила с предельной жестокостью два десятка насаженных на колья людей. Большинство мертвых, двое уже начали разлагаться, но один слабо стонет, а когда увидел нас, шепотом попросил добить, прекратить его муки.

Я потянулся за арбалетом, Ганшилд ухватил меня за руку.

– Вы с ума сошли!

– Никто не увидит, – ответил я.

– А утром стража, – сказал он резко, – начнет прочесывать кварталы и допытываться, кто осмелился прервать его муки?.. Мы будем далеко, но стража кого-то да найдет, и для острастки еще кто-то окажется на колу!

Я стиснул челюсти и, стараясь не встречаться взглядом с умирающим, пошел под присмотром Ганшилда.