Надломленная ярость

Его сокурсники, дети так называемой элиты, не оценили намного более интеллектуально развитого члена узкого образовательного круга и учинили над ним расправу прямо в здании университета.

Как и ожидалось, камеры в ученическом корпусе не работали, свидетелей не нашлось. Мать покалеченного мальчика обивала пороги полицейских участков и новостных студий, чтобы дать делу хоть какую-то огласку, но у неё не было денег, а в настоящей действительности только они могли решить её проблему.

Дело передали в руки Нии, а это значило, что развитие и тем более удовлетворение ему не светит.

В день допроса подозреваемых следователь Хайт уже показала себя не с лучшей стороны, наорав на родителей-толстосумов и глумливого отпрыска. И всё же, несмотря на патовую ситуацию, Ния надеялась хоть как-то поддержать семью мальчишки.

По информации, взятой из дела, она отыскала нужный дом и подъезд. Машину пришлось припарковать на обочине узкого проезда, поскольку весь двор жилого комплекса был забит дешёвыми легковушками, выходцами из давно забытого прошлого.

«Тесла», даже старой модели, выглядела космическим шаттлом рядом с ними.

Домофон долго молчал, и Ния хотела было уйти, но тут бойкий детский голос ответил:

– Мама ийёт!

– Да, слушаю, – тут же отозвалась женщина, – кто это?

– Ния Хайт, следователь по вашему…

Домофон издал переливистый гудок, и дверной магнит ослабил хватку с характерным щелчком.

– Поднимайтесь на девятый.

Тошнотворный подъездный запах – не самое худшее, что довелось ощутить внутри высотки.

Стены, размалёванные граффити, зловонные мусорные пакеты по углам, кнопки лифта, заляпанные чем-то коричневым, – увиденное рисовало привычный бытовой пейзаж представителей низшего класса.

Ния нажала на кнопку этажа платком, намереваясь срочно выбросить тот после поездки. На лицо, как было принято, натянула тканевую маску и надеялась, что семейство сделает то же самое.

На девятом этаже гостью ждала приоткрытая дверь, из-за которой скалился замызганный пёс.

– Пшёл прочь! – рявкнула на него хозяйка. – Проходите, пожалуйста.

Уставшие красные глаза матери о многом говорили. Нии даже стало неловко за столь поздний визит: могла бы и по телефону позвонить, зачем тревожить людей.

– Вот сюда. Можете не разуваться, я ещё не прибиралась.

Женщина не врала. В квартире царил полнейший хаос. Грязное бельё свисало со всех возможных выступов. На полу валялась шерсть, еда и куски засохшей уличной грязи.