Машины Старого мира

В ладонь тут же скользнул холодный металл, и в последнее мгновение, прежде чем тень самолёта на поверхности слилась с настоящим телом полуметаллического монстра, Манис потянула рукоять. Аппарат на половину корпуса погрузился в воду, выпуская сочный каскад брызг в разные стороны. Манис отбросило назад. Больно ударившись затылком и правой ногой, она рухнула в воду. Доза адреналина заставила её работать руками и ногами, поэтому она сразу освободилась от мокрого плена, лихорадочно откашливаясь и пытаясь раскрыть глаза шире.

Тяжёлый пиджак Вирты теперь тянул её на дно, поэтому с ним пришлось распрощаться.

Сделанный наполовину из дерева самолёт ещё держался на воде. Манис хватило времени, чтобы добраться до Вирты, отстегнуть его и стянуть с пилотского кресла. Удерживая парня на спине, Манис погребла к берегу, до которого оставалось чуть больше двухсот метров.

Спустя пару минут она чувствовала, как горит каждая мышца тела. Манис пыталась менять руки, плыла спиной вперёд, даже закидывала тело парня себе на спину, чтобы использовать обе руки сразу.

В ушах шумел не только прибой, теперь там отбивало дробь её собственное сердце. На секунду Манис подумала, что без Вирты плыть было бы куда легче, но тут же отогнав вызвавшую молниеносное отвращение мысль, она продолжила плыть, издавая жалобные стоны.

На последних десятках метров она думала, что и сама потеряет сознание. В глазах постепенно темнело, лёгкие словно поместили в коробку с иголками.

Манис, подобно раненной лягушке, конвульсивно толкала воду, давая телу сдвинуться на жалкие сантиметры вперёд. Её голова всё чаще обессиленно погружалась в воду, заливающуюся в нос и уши. Но вот, когда движение казалось уже невозможным, опустившаяся на дно правая нога почувствовала опору. Манис нервно засмеялась, из последних сил подтянув к себе тело Вирты.

Она рухнула рядом с ним на мокрый песок и дышала с присвистом. На секунду с трудом приподняв голову, чтобы увидеть самолёт, который, к её разочарованию, уже ушёл под воду, Манис дала волю чувствам, из глаз потекли слёзы горечи и досады – она жалела потраченные на конструирование два года.

Отдышавшись и вдоволь наплакавшись, Манис развернулась к Вирте – грудь молодого человека слабо вздымалась, однако глаза были по-прежнему закрыты. Косметика на лице горе-пилота растеклась и размазалась, превращая щёки и глаза в шедевр абстракционизма.