Жизнь и смерть Капитана К. Офицера без имени

И она побелела как чайная кукла.

Но обер-фурьер не обращал на нее ни малейшего внимания.

«Амалия Ивановна Кессельринг! – прогрохотал он – собирайся немедля. Государь наш призывает тебя к себе исполнить твой воинский долг!»

«У меня… у меня деревянный нога!» – запротестовала Амалия Ивановна, опять вдруг коверкая слова. «Вот она!» И Амалия Ивановна, несколько задрав свои целомудренные юбки, внешние и внутренние, показала свою механическую ногу, внутри которой поскрипывали и позвякивали хитроумные пружинки.

«Плевать мне на твою ногу» – ответил обер-фурьер.

«Можно мне взять хотя бы гармошку?» – спросила Амалия Ивановна.

«Нельзя!» – отказал обер-фурьер. После чего сгреб Амалию Ивановну в охапку, словно березовый веник, выволок на улицу и швырнул в казенную тележку.

«Гони прямо в крепость!» – повелел он вознице. И казенная тележка, громыхая костями, ускакала черт знает куда, за Кудыкину гору.

«Ах, майн либер Муттерхен!» – всплеснула руками государыня.

Я вышел на опустошенное крылечко.

Она говорит мне

Иногда ее хочется пристрелить. Государыня смотрит на меня с укоризною и говорит. «Вячеслав Самсонович неужели вы меня собираетесь покинуть? После трамвая? После Красного Кабачка? После всего? Неужели вы променяете меня на какого-то сухопутного капитана, который совершенно не стоит того? Невежу? Ротозея? У которого вообще нет имени? Вообще ничего нет? Кроме дурацких и пыльных антресолей? Не понимаю я этого».

И где вообще тут любовь.

Она все еще здесь и смотрит не меня.

Я говорю ей: «ах любовь моя я должен идти».

Она говорит мне: «ах любовь моя ты заблудишься или утонешь по дороге. На улице сыро. По Сенной плавают дырявые лодки. Государь велел снарядить шлюпку, чтобы лично наблюдать… И вообще там темно и пасмурно».

Я говорю ей: «а что поделать».

Она говорит мне: «расставание неизбежно».

Я говорю ей «ах государыня вот тебе мое сердце – а руки и ноги я оставлю себе».

На всякий случай.

Она говорит мне «тебе достанется гром и молния, дым коромыслом».

Я говорю ей «тебе достанется горячий ветер».

Ну как знать.

Ты вообще у меня большой фантазёр, Вячеслав Самсонович. За это я тебя и полюбила.

Жаль, что ты променял меня на сухопутного капитана. Я – твое сокровище, а он – связка баранок на тонкой ниточке.

Так примерно.