«Восход Черного Солнца» и другие галактические одиссеи

Они привозили сюда провиант, инвентарь и предметы роскоши, от которых незачем отказываться состоятельному человеку, даже если он обосновался в тихоокеанских южных широтах. Но суда больше не встают здесь на якорь. Что же до канаков, никто не слушает их пьяные россказни. Канаки не планируют возвращаться. Им страшно.

Уэстон прожил на острове почти тридцать лет.

Как вы уже поняли, он влюбился в Серену. Влюбился в абсолютное совершенство рода человеческого. Всякий стремится к совершенству, и Уэстон возжелал Серену по-своему – возжелал, чтобы она всегда была рядом, чтобы он мог нежиться в излучаемом ею живом сиянии.

Понять ее он не мог, но не мог и расстаться с ней. Серена не ведала сомнений, отчаяния и горя. Вернувшись из Версаля, Уэстон понял: нет иного способа быть рядом с Сереной, кроме как увезти ее на тихоокеанский остров. Он разбил на острове сад и обнес его стеной. Благодаря врожденному умению управлять природой Серена вырастила мхи и деревья. Она снова разожгла костры жизни – и занялась своим делом.

Уэстон наблюдал за Сереной и боготворил ее. Смотрел, как она создает жизнь – создает, а потом уничтожает. Год за годом она следовала велениям таксиса. Отвечала, когда ей задавали правильный вопрос, но настоящей связи с ней Уэстон так и не добился, слишком уж глубока была пропасть между ними. Серена была само совершенство, а Уэстон не мог похвастать ничем, кроме ума.

Иногда он подумывал, не вернуть ли Серену в родной мир. Но знал, что никогда не сделает этого, ведь там ее ждут двое юношей, там ее ждут костры, и Серена с готовностью принесет себя в жертву, чтобы создать новую расу, которая займет место человечества…

Без малого тридцать лет.

Он отпер дверь, ведущую в сад, вошел и позвал Серену по имени. Раньше она всегда откликалась, но сегодня ответом ему была тишина.

Уэстон прошагал по извилистой тропинке и в ее конце увидел неземной цветок пламени. Высокий, тускло-золотой, он покачивался на огненном стебле; он жил, горел, ждал.

Это и есть успех, к которому так долго стремились она и ее народ. Новая раса. Серена, обладавшая нужным качеством – каким бы оно ни было, это качество, – вывела точную формулу новой жизни. Сама стала этой жизнью. Ее частицей.

Уэстон смотрел на пламя. Помнил, что уже видел такое далеко в будущем, где оно пылало среди замшелых холмов.