Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва

Каторжный старик с рваными ноздрями вдруг ещё более ссутулился, стал почти горбатым, как подзаборный кот, но от этого стал ещё страшнее. Он оглядел избу, заглянул в глаза товарищей и, поняв, что имеет поддержку, заявил:

– Слышь, малец, для кого Хлопуша, а для кого Афанасий Тимофеич. В какое же время ты подрос, чтобы зубоскалить? Пока по тюремному двору на прогулке шлындал? Вскочил, что пузырь от дождя! Как же ты старшому перечить вздумал? Аль умишко ветер напрочь унёс? – сквозь зубы проговорил Хлопуша.

Он одарил Жердяя тяжёлым, острым и непокорным взглядом.

Седые жидкие волосы растрепались на неровной с далёкого детства голове, показывая рваное кусками синюшное ухо. В руке старика оказался острый кованый гвоздь длиной с ладонь, загнутый на пример рыбного крючка.

– Я тебя старшим не выбирал. Подчиняться не собираюсь, – злобно ответил Жердяй, отходя на всякий случай от опасного старика.

– Ладно, Тимофеич, забудь. Давай ка в зернь и гуська! На сказки, а! Не хватало братскую кровушку пустить.

Жердяй погорячился, – поспешил вступиться один из сидельцев, пытаясь пресечь ссору.

Хлопуша промолчал, задумчиво посмотрев из-под клеймёного подлобья на говорившего товарища по нарам. А Жердяй вызывающе сплюнул на земляной утоптанный пол и направился прямиком к своим нарам, исполняя старую уркаганскую песню:

«В тайге глухой одиноко могила стоит.

Цветики Божии нежно и робко цветут.

Жалобно птички день целый и ночку поют.

Тихо кругом!

Добрые люди, молитеся за упокой —

За упокой погребенного в тайге глухой!

Тихо кругом!

Путник усталый, присядь над могилою тут,

Тихо молись! И тебя, может, ждет здесь приют.

Тихо кругом!»

– Давай в закладную, согласен. Вместе нам тесно, а врозь грустно. Эх, язык мой – враг мой, прежде ума рыщет, беды ищет. Не будем о плохом вспоминать. Оно с нами и ест, и спит, и думы думает. Доставай кости, погоняем быков, – заявил Хлопуша, присаживаясь на нары.

Он тут же превратился в обычного скитальца, волей судьбы попавшего в острог.

Если не знать сути отчаянной души этого каторжного, можно было бы принять его за обычного крестьянина, волей случая оказавшегося под замком.

Один из сидельцев достал два кубика, сделанные из костей неизвестного животного, на гранях которых имелись цифры от единицы до пяти. Один бок куба был пустым. Эти игровые приспособления назывались ещё и «быками». Для удобства игры убрали тюфяк, набитый соломой, с нар и перевернули три доски низом кверху.