Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва

Через день-другой брата его навестим, а сегодня предупредим для страха. Или настоящие деньги пусть отдаст, или наши монеты вернёт. Ножи забирайте и револьверы тоже, пригодятся в хозяйстве. Пойдём, а то скоро светать начнёт, – спокойно ответил старший ватаги.

Оба помощника хладнокровно подошли к трупам, вытащили ножи, вытерли их об одежду покойников и спрятали у себя в рукавах одежды. Один из них забрал револьверы.

Старший ватаги оглядел комнату, затем подошёл к столику, взял лежащий на нём карандаш и что-то написал прямо на стене большими буквами.

Затем достал из кармана свёрток и ещё какой-то малый предмет и бросил их рядом с трупами.

– Может, не надо, Бажен Василич, бахвалиться, опасно это. И так за убийство ювелира и приказчика Кит по головке не погладит. Он завсегда против убийств, без его воли грех на душу взяли. Дюже недоволен будет! – заявил один из подручных, укоризненно покачав головой.

– Это я брательничку ювелира весточку написал, пусть знает наших, бояться будет.

А что Кита касаемо, то не вашего ума дело, меня поболе слушайте. Может, вскорости я сам для вас рыбой-китом стану. Его жизнь не вечна, пора нам в свои руки дела брать. Перечить станете – и с вами будет так, как с ювелиром, – ответил Бажен.

– Воля ваша, Бажен Василич! – уважительно и с некоторым страхом ответил подручный.

Все трое ночных посетителей вышли из ювелирной лавки, хорошенько прикрыли дверь и нырнули в подворотню. Тёплая ласковая майская ночь укрыла грешников от людских глаз.

Глава 2 Год 1773. Оренбургский острог

В небольшую арестантскую избу поочерёдно и медленно входили шестеро мужичков в заштопанных, ветхих и грязных лохмотьях, называемых одёжкой. Видимо, никому не хотелось возвращаться в затхлое строение, пропахшее человеческой вонью и испражнениями. Были они разного возраста и комплекции, но одежда у всех имела общее сходство – портки, рубахи да зипуны в грязи, дырах и заплатах. Пятеро арестантов имели на ногах деревянные колодки, а один – тяжёлую кованую железную цепь длиной в полтора шага с двумя широкими размыкающимися браслетами на концах.

Следом шёл бравый конвойный, зорким взглядом наблюдающий за каждым подопечным. Хоть и находились сидельцы внутри Оренбургского острога, однако доверять им не стоило. Каждый из них являлся известным и отъявленным мерзавцем и душегубом.

Изба была простой и неухоженной. Пол земляной, утоптанный ногами не одного десятка тюремных арестантов.