Клад тверских бунтарей

Наместник покачал головой.

– Зачем грозишь, боярин? Сказал же, никому ни слова. Мало тебе того?

– Теперь в самый раз. И покуда дело не закончим, в Тверь не езди.

– С чего это? Там моя семья.

– Потерпишь. А соскучишься, так пусть жена с сыном к тебе возвращаются.

– А коли князь Микулинский меня вызовет?

– Ему не до тебя. А коли вызовет, то не поспешай, сначала заезжай в Дубино.

– Не кажется ли тебе, боярин, что ты перегибаешь палку?

– А что мне делать, Борис Владимирович, когда люди, считавшиеся надежными, в последнее мгновение по норам, как крысы, прячутся? Приходится меры принимать.

Я все сказал. Не провожай меня!

Раздраженный боярин покинул городок, но не отправился прямо в село, а обогнул озеро и заехал в Вербеж с другой стороны. Он остановился у ворот подворья купца Тучко.

Слуга проводил боярина в просторный дом.

Тучко поприветствовал Воронова и спросил:

– А чего ты такой смурной, Всеволод Михайлович?

– Будешь смурным! Заезжал я к Коновалову, тот отказался участвовать в деле.

– Как? – растерялся купец. – В последний миг?

– Да, испугался.

– Это очень худо, Всеволод Михайлович.

– Без тебя знаю. Ко мне приехал названый братец Меченого. Сегодня он должен о встрече договориться. А тут Коновалов назад сдает.

– То, что он на попятную пошел, не беда. Опасность в том, что он действительно может сдать всех нас. Не сейчас, после, когда клад у нас будет. А еще хуже, если до того. Тогда наместник отмоется, а нас всех потопит.

Воронов поднялся с лавки, на которую его усадил купец, прошел через горницу к окну, поглядел на улицу и спросил:

– Что предлагаешь, Петр Андреевич?

– У нас, боярин, выход один.

Убрать наместника.

– Ты подумал, что сказал? Наместник – это тебе не холоп и не ремесленник, даже не купец. Тут большой шум будет.

Тучко кивнул и заявил:

– Будет, вестимо, коли наместник примет насильственную смерть.

Воронов посмотрел на Тучко и спросил:

– А как еще можно убрать его?

– Насколько я знаю, Борис Владимирович сердцем с детства хворый.

Не единожды едва богу душу не отдал. Спасали лекари. А вот теперь они могут и не успеть. И опоздают наверняка, потому как звать их никто не будет.

– Ты понятней говори, купец.

– Куда же понятней, боярин? Надо ныне же ночью пробраться в дом наместника, где, кроме него, никого не будет. Слуга только, да и тот в коморке спит. Зайти тихо в опочивальню, накрыть голову Бориса Владимировича подушкой и подержать ее, пока он дергаться перестанет.