Прозаическая триада

 – Свистящим осторожным шепотом пояснил мне Олег, доставая из заднего кармана брюк нейлоновую сеточку. А из бокового кармана пиджака – толстую, в мой большой палец, шариковую авторучку в виде блестящей телескопической антенны от транзисторных приемников. – Я сейчас сооружу сачок и попробую их зачерпнуть. Они, когда у них жор – от голода как бешеные. Самих себя даже, знаешь, сожрать готовы. Ничего в этот момент не видят и не слышат. Но на всякий случай давай-ка будем вести себя осторожно.

Растянув авторучку на всю возможную длину, он споро стал нанизывать на её тонкий конец верхние ячейки сетки, изгибая его кругом.

И у него действительно получился сачок. Потрясся им, проверяя на прочность и прибавляя себе уверенности, Олег, пригнувшись, стал подкрадываться к рыбам. Я также крадучись пошел за ним следом. И тут, вообще, увидел нечто невообразимое. От рыб импульсивно дергающихся и трущихся друг о дружку, оказывается, еще и отваливались куски белого мяса, напоминающие разбухшие хлебные мякиши. Эти куски, будто пробки, всплывали на поверхность, и тут же с азартным чавканьем этими омерзительными рыбами поедались. От такого немыслимого видения я остолбенел. А Олег, как ни в чем не бывало пружинисто, будто кот, стремительно к ним метнулся. И, ловко зачерпнув их сачком, поднял из воды. Оказавшиеся в сачке в искусственной тесноте, рыбы отчаянно затрепыхались. И от них всех стало отпадать мясо, как оно отпадает от переваренных в ухе рыб.

Однако и все те рыбы, что остались в болоте, тоже повели себя невообразимо странно.

То ли от испуга, то ли по какой-то еще причине, они мигом сплелись, будто змеи, в живой тесный комок. И напряженно забившись в нем, дружно отторгли от себя все свое мясо так. Что вспенившаяся от их бурного волнения коричневая поверхность воды, густо покрылись белыми рыхлыми кусками. Но на Олега и это не произвело впечатления. Он деловито и воодушевленно утрамбовывал пойманных рыб, резко встряхивая сетку, которую опять переделал в авоську. Затем так же увлеченно стал выбирать из плотной белой массы живые рыбьи головы с трепещущимися скелетами, и выкидывать их обратно в воду. Эти голые скелеты, оказавшись на воле в воде, жадно, чуть ли с поросячьими взвизгиваниями бросались поедать плавающие на поверхности воды белые куски мяса. И на моих глазах обросли новой темно-коричневой плотью.

– Будет между прочим вполне съедобная штукенция. – Подал, наконец, голос удовлетворенный содеянным Олег.