Прозаическая триада

Но я, тем не менее, её окликнул и, чувствуя себя неловко и в то же время, сильно возмущаясь и волнуясь, выговорил ей, что продукты у нас кончились. И что, мол, пора им честь знать, так как договаривались мы с бригадиром пустить их пожить у нас всего на два дня…

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и с похмелья непосредственно и запанибратски держась за низ живота, длинная слушала меня рассеянно. Но когда поняла, что я от неё хочу, пренебрежительно хмыкнула, задумчиво пошевелила губами и, обдав тяжелым неженским перегаром, перебила:

– Ладно, глуши.

Завтра все уйдем.

5

Услышав от неё такое конкретное обещание, я отступился. Хотя и не почувствовал себя удовлетворенным, не поверив в то, что они уйдут завтра, потому как уходить им было некуда. Живя у нас, они так и не нашли, да и, похоже, не искали себе работу, где могли бы на первых порах устроиться жить в общежитии. Да и испортившаяся в последние дни погода не благоприятствовала уходу: то был долгий дождь, то ветер. А за последнюю ночь похолодало так, что замерзла вода в умывальнике во дворе у летнего обеденного стола…

Однако утром, проснувшись и первым делом почему-то выглянув в окно, я увидел всех: детей и женщин – молчаливо толпящимися между вагончиками под навесом.

Одежда на них была та же, в которой они пришли к нам, то есть по-летнему легкой, а потому не защищала от холода. Длинная, хмурая и сосредоточенная, прогнувшись в плоской спине, держала ладони подмышками и слегка пританцовывала. Та, которая мать, тесно прижимала к себе обеими руками, покрытыми пупырышками, сжавшуюся у неё на груди девочку с отрешенным выражением лица, грея её о себя и греясь об неё сама. Мальчик, в коротких брючках и рубашке без рукавов, в независимой позе стоял рядом, держа руки в карманах и безропотно дрожа задранными острыми плечиками…

Не было среди них только толстушки, а они её, наверное, ожидали. Потому что, когда та, наконец, вышла из-за угла, улыбающаяся и краснощекая от морозца, поправляя на ходу трусы под платьем, все молча тронулись с места.

И я, вдруг расстроено взволновавшись оттого, что они уходят, не попрощавшись, быстро по-армейски надел брюки, куртку, всунул босые ступни в стоптанные старые полуботинки. Шумным ударом толкнув от себя дверь, перешагнул через неудобно высокий порог.

На шум ржаво открывшейся двери разом обернулись все. «Адью!» – Дурашливо крикнула длинная и энергично потрясла над головой сцепленными в рукопожатие ладонями.