Ключи Пандоры

Сынок, помоги ворота открыть.

Покосившиеся створки сердито скрипнули. Никита пыхтел, тянул их на себя, но напрасно. Наконец одна открылась полностью, другая, перекошенная, не поддавалась. Пришлось отступить, и, утирая пот со лба, он недовольно спросил:

– Протиснешься?

– Попытаюсь, – ответила Юля, с сомнением посмотрела на узкий пролет и призналась: – Не нравится мне тут! Может, в полицию позвоним?

– Не забывай, Макс от армии прячется. Надо сперва мать в известность поставить, – Никита махнул рукой.

 – Заезжай, выехать всегда успеем. Не стоит перед деревенскими светиться.

– Все, кто хотел, нас уже увидел, – Юля усмехнулась и движением головы показала на колодец.

Там торчала бабка в старых тренировочных штанах, галошах на босу ногу и в спортивной куртке химической расцветки. Прикрывая глаза от солнца козырьком ладони, она даже не пыталась скрыть интереса к приезжим.

Юля села за руль и удачно заехала во двор. Возле деревянной будки истошно лаяла и металась на короткой цепи черная дворняжка размером чуть больше кошки.

Никита с натугой вернул створку ворот на место и задвинул засов. Дворняжка совсем обезумела, но цепь не позволяла цапнуть нежданных гостей за ноги.

– Сумку захвати! – велела Юля.

Она вышла из машины и с любопытством разглядывала деревенский двор, крытый по старинке широкими деревянными плахами.

Вроде бы не сарай – вон сколько места, не курятник, не амбар, а все под рукой, спрятано от дождя и снега, аккуратно прибрано, с деревенской тщательностью расставлено по местам.

Высокая поленница, длинные лавки вдоль стен. На них и на полу громоздились рассохшиеся кадки, алюминиевые фляги, старые ведра, облупленные кастрюли. На полочках – пыльные стеклянные банки и глиняные кринки. Для машины, конечно, места мало, но мотоцикл при случае приткнуть можно. Под потолком, рядом с двумя ржавыми серпами и лезвием косы-литовки, висели прошлогодние березовые веники со сморщенными, посеревшими листьями, а рядом – свежие, слегка привядшие, но еще зеленые. Юле нестерпимо захотелось в баню – парную, с одуряющими запахами дерева и березовых листьев, чтобы смыть липкий пот и пыль, казалось, пропитавшие ее насквозь. Но баня была из области фантазий, и, вздохнув, она направилась вслед за Никитой к дому.

Они поднялись на выкрашенное желтой краской крыльцо. Вытерли ноги о домотканый коврик возле порога и вошли в сени – чистенькие, со старым резным буфетом в углу. Сломанную ножку ему заменял кирпич.