Оглянись на пороге

Троллейбус был тот же самый, и кондукторша та же, укутанная в шерстяную кофту с высоким воротом. И даже ватага ребятишек, торопящихся в кино, похожа. Расплачиваясь за проезд, Ирина окинула салон взглядом. Парня с лицом испанского мачо не было. И это почему-то расстроило ее до такой степени, что, придя на работу, она первым делом бросилась к чайнику, выпив чашку чая с неположенной конфеткой.

В дальнейшем день был как день. Учительница отстраненно наблюдала за десятком девочек, отрабатывающих у станка первую позицию и синхронно поднимающих хиленькие ручки, изредка делала замечания, почти бездумно, заметив неточность.

В соседнем зале народ топотал. Музыки слышно почти не было, а вот топот – отлично. Видимо, осваивали пасадобль. Когда ее группа закончила занятия, а за стеной стихли половецкие пляски, Ирина включила чайник, ожидая, что сейчас явится Влад.

Он явился, держа в руках кружку с болтавшейся из нее ниточкой «липтона», неразборчиво буркнул «привет» и, старательно отворачиваясь, сел у окошка, повернув лицо так, чтобы Ирина могла видеть его лишь в профиль.

– Чего морду отворачиваешь? – поинтересовалась она. Тот вздохнул, а затем, демонстративно выдержав паузу, повернул к ней лицо. Ирина присвистнула:

– Ого!

– «Ого», – передразнил тот и, морщась, потрогал тщательно замазанные тональным кремом царапины на щеке. – Это не ого, это о-го-го. Пипец! Сегодня каждый посчитал своим долгом подойти и поинтересоваться, с кем это я так ожесточенно бился.

– Сказал бы – асфальтовая болезнь, – усмехнулась Ирина.

– Ой, ой, ой, какие мы умные! А то не видно, что это от пальцев…

– Кто ж тебя так, болезного?

– Илька, кто ж еще. Я вот не пойму, весь из себя такой брутал – куда податься! – а как до драки доходит, вместо того чтоб по-мужски зарядить в дыню, он начинает царапаться, как баба. Где логика?

Влад накидал в кружку рафинада, выдавил дольку лимона и яростно перемешал.

– А повод?

– Ай, да без повода… Ну, подумаешь, я слегка позажимался с тем мясным мальчиком из стриптиза, делов-то. Мы ж не трахались и даже не целовались: так, потискали друг друга, исключительно из эстетизму.

– Ну вот, – удовлетворенно отметила Ирина, но собеседник отмахнулся.

– Что – вот? Много ты понимаешь! Там такое роскошное тело, грех не потискать.