Оглянись на пороге

Ты бы тоже не устояла, если б пришла посмотреть. Чего, кстати, не пришла-то?

– Настроения не было.

– Ну, а у меня вот было… И надо же было так спалиться! Илька увидел, начал орать, потом дома еще разборки, ну и в результате вот это… Пипец!

Он вновь потрогал царапины.

– Боге-ема, – с неодобрением сказала Ирина, с трудом подавляя ухмылку. – Больно он у тебя легковозбудимый. Это уже третья стычка за месяц, если не ошибаюсь.

– Четвертая.

– Тем более. Ему бы отвлечься на что-то, ну, телевизор посмотреть или почитать, например.

– Что ты, он в последний раз читал, когда к нему брат с Воркуты приезжал и наколки показывал!

Влад допил чай, выловил пальцами лимон и съел. Слушать его россказни было не слишком интересно, однако они отвлекали от насущных проблем, а бездумный треп заполнял образовавшуюся вокруг пустоту.

– Самое неприятное, что он вещи собрал, – мрачно сообщил собеседник. – Съехал и теперь бог знает где живет, с кем спит. И что характерно, я не стал валяться в ногах и умолять простить, и все такое.

Надоело. Так что я теперь в девушках. И вроде все правильно, и я весь из себя такой гордый и непреклонный, и он непременно вернется… Отчего ж так тоскливо-то? Я ведь все правильно рассчитал.

Ирина не ответила и с захватившим ее интересом стала разглядывать коричневую лужицу на дне чашки. Ей тоже казалось, что она все правильно рассчитывала, а что вышло в итоге? Пипец. Причем полный.

На открытую фрамугу села синица, еще чистенькая, желтая, как лимон, с чернильной полосой на груди, посмотрела внутрь и постучала клювом по раме: то ли внутрь просилась, то ли выковыривала спрятавшуюся личинку.

«Хорошо тебе, – подумала Ирина. – Поела – и довольна. Это же такое счастье, когда нет мозгов и не нужно страдать, думать, правильно ли ты поступила, маяться от мыслей, как дальше жить».

– Надо встряхнуться, – с фальшивой бодростью произнес Влад. – Слушай, а пойдем сегодня в загул? Это лучшее средство от разбитого сердца, ты-то меня понимаешь.

– С чего бы я тебя понимала? – удивилась Ирина.

Он склонил голову набок, став похожим на попугая, и небрежно заявил:

– Ну, вообще-то говорят, от тебя муж ушел.

Наталья шла по улице и чувствовала себя отлично, хотя предстоящая встреча ее слегка пугала. На улице подморозило, и листья, желтые, уныло обвисшие, падали вниз, умирая на тротуаре, как в какой-то песне. Дворники в оранжевых жилетах сметали их в сторону, но те снова падали. И так без конца.

Наталье было весело до злости.