Князь Рус. Посланец Сварога

Был ли ты раньше таким же гневливым и нетерпимым? То же спрашиваю и у вас, – посмотрел Рус на соратников Пана, что также увлекались питием ромейского вина в излишне больших объемах.

Каган, да и его свита – своеобразные постоянные представители крупнейших племен – нахмурились, призадумались, и то, что они думали, им сильно не нравилось. Если у кого не было какого-то из перечисленных симптомов, то сила самовнушения такова, что они все это тут же прочувствовали и «вспомнили». Русу для этого даже не требовалось вводить их в состояние измененного сознания.

Чистая психология.

– А что до потомства, – продолжил он, – то вспомни своих последних детей, моих бедных братьев и сестер: Милослава, Тихомира, Гасаву и других… Они пострадали особенно сильно. Но пострадали не только они, но и другие, в том числе и мы…

Рус кивнул на брата и сестру.

– Вспомни, как ты проявлял неудовольствие умственными способностями моего старшего брата Беловода, его нерешительностью, как пенял за излишнюю жестокость Коману, как был недоволен порывистостью и нежеланием думать Истра…

Рус мимоходом «пнул» своих соперников, глядишь, и отложится у кого в сознании, что они… сильно порченые.

– А теперь вспомни, отец, как много ты пил этого вина перед тем, как зачать тех, в ком потом так сильно разочаровался. И не был ли сдержан в питии перед тем, как зачал тех, в ком видел больше положительных и радующих тебя качеств?

«Типа меня», – мысленно хмыкнул Рус.

Вспомнить такое, конечно, вряд ли можно, но… тут снова играла чистая психология: если есть четкое объяснение произошедшего, то его принимают как данность, без лишних проверок и сомнений.

Опять же, сказывалась упавшая планка критичности восприятия информации каганом и его присными, кои тоже имели проблемных детей. Они, конечно, тут же списали их поганый нрав на отраву, а не на плохое, а то и вовсе отсутствующее как факт воспитание, и возгорелись жаждой мести. Ну и довлел факт того, что рассказчик сейчас не от себя говорит, а как бы озвучивает сказанное самим Сварогом.

Тут взревели ближники Пана, требуя крови купца. Кто-то даже бросился на него, выхватывая кинжал, но Огнеслав смог его укрыть, объяснив:

– Все должно быть по закону! Мы будем его судить, и он ответит за все перед нашими богами!

– Я не знал, клянусь! Я не знал! – вопил перепугавшийся купец, осознав, что дело пахнет керосином.

Рус кивнул Славяну, и тот снова добавил Евагрию, и купец после еще одного удара, уже ногой в живот, снова заткнулся.