Миссия спасения

С течением времени приходили и более гнусные варианты решения проблемы, такие как убийство подходящего для донорства человека. Можно даже подстроить аварию, чтобы не подумали, что это именно ради донорства и не вычислили вмиг. Но как уже отмечалось, с донорством в России беда. Убийство, скорее всего, будет просто бесполезным лишением жизни без возможной помощи другому.

Если на Западе человека тут же выпотрошили бы, естественно, при согласии родственников, а они там, надо признать, такое согласие дают довольно часто, то у нас все не как у людей.

Наши люди у нас отчего-то не желают, чтобы даже у их мертвых родственников вырезали органы, несмотря на то что это спасет чьи-то жизни. А если и желают, то за бабосы.

Сами доктора просто боятся изымать органы из-за соответствующего «дела врачей», случившегося несколько лет назад, когда органы вырезали у еще якобы живых, и самих врачей замурыжили уже другие внутренние органы, правда уже государственные, и даже кого-то чуть не посадили.

И надо сказать, что по жизни Юрий не убийца, не его это. Свинью или курицу зарезать и то для него проблема. Конечно, человек не животное, всегда есть за что грохнуть, особенно когда очень надо… любую причину-обвинение найдешь, но все выше перечисленные причины делают это просто бесполезным.

В общем, куда ни кинь, всюду…

Юрий зажмурился и постарался отогнать надоедливые мысли, возникающие по нескольку раз на дню. Какой смысл бередить себе душу, если ничего не изменить.

Остается надеяться только на чудо, но чудес, как известно, не бывает.

Мать и сестра беседовали на отвлеченные темы, делясь друг с другом последними новостями из деревенской жизни. Юрий не прислушивался, ему эти новости и так все известны. Кто за кем с топором по деревне бегал, упившись до зеленых чертиков, кто родил ребенка и является ли официальный отец фактическим и тому подобное.

Неожиданно какой-то датчик тревожно запиликал, и вскоре его звук превратился в однотонный писк.

Линии на экране перестали повторять друг друга, превратившись в хаотичную ломаную линию.

– Анюта! – вскричала мать, бросаясь к закатившей глаза дочери.

Юрий впервые присутствовал при приступе сестры и оторопел от увиденного. Он просто не знал, что делать, и стоял истуканом. Ноги предательски задрожали, того и гляди подломятся в коленках, в животе словно пустота образовалась, в голове зашумело от отлива или, наоборот, прилива крови.