Приоритетная миссия

Осталось только переговорить о реальных перспективах с лечащим врачом, с этой целью Рушников перехватил доктора на выходе.

– Добрый вечер, Игорь Семенович, – поздоровался психиатр печальным голосом, увидев своего нанимателя. – Я бы хотел поговорить с вами о вашем сыне.

– Я тоже, для этого собственно к вам и вышел. Идемте в кабинет…

Все-таки как бы ни доверял и ни проверял персонал, Рушников не хотел говорить о сыне при свидетелях, ну и прослушки опасался, опять-таки несмотря на все проверки.

А вот кабинет был надежно защищен.

– Выпьете?

– Спасибо, но я за рулем. А тут еще погода, сами видите, какая…

– Ну да… а я, пожалуй, приму пару капель успокоительного. Итак, что вы мне хотели сказать? Вижу, что ничего хорошего.

– К сожалению, это так, Игорь Семенович. Я наблюдаю вашего сына уже больше года и, несмотря на самые лучшие препараты, используемые для его лечения, подвижек нет от слова «совсем», что очень нетипично.

Поверьте моему двадцатилетнему практическому опыту, это, мягко говоря, странно. Даже в самых тяжелых случаях хоть временно, но наступает улучшение. В нашем же случае ничего подобного не наблюдается.

– То есть все безнадежно? – констатировал Рушников угрюмым тоном.

– Для официальной медицины – да, – пристально глядя в глаза, кивнул психиатр. – Еще год такого лечения, и ваш сын просто превратится в пускающий слюни овощ.

– А неофициальная? – цепко глянул на психиатра Рушников.

По опыту работы с аномалией он давно понял, что в этом мире не все так просто, а раз так, то… возможны некоторые перспективы.

– Неофициальная медицина в нашем случае тоже окажется бессильной.

– Тогда о чем вы говорите? – удивился бизнесмен.

– Не поймите меня неправильно, Игорь Семенович… если о том, что я сейчас вам скажу, узнает кто-то из моих коллег, то моя репутация, мягко говоря, будет подмочена…

– Об этом можете не беспокоиться, уж что-что, а сам молчать я умею.

Говорите, как можно помочь моему сыну, и я в свою очередь в долгу не останусь, можете быть уверены.

– В общем, картина недуга вашего сына очень сильно напоминает мне…

Психиатр замолчал, потому как то, что он собирался сказать дальше, не совсем укладывалось в его голове и противоречило всему тому, что он сам привык говорить.

– Продолжайте, – потребовал Рушников.

– Одержимость.