Возвращение экспедиционного корпуса

Меня уже успел обложить как волка флажками…

– Ну а что вы хотите Алексей Алексеевич? Это временные и они знают, что они временные, хоть и хотят стать постоянными, но уже понимают, что не станут, так что все их желание это напоследок хапнуть побольше, после чего сбежать и чтобы их потом не поймали, для чего рушат всю систему которая могла бы их отследить и выловить.

– Хм-м… похоже на то… очень уж с финансовой точки зрения проходит много странных платежей, фактически махинаций, в которых я вынужден участвовать… Шутка ли, пеньковую веревку приходится закупать в Англии, хотя могли ее же купить в Рязани в десять раз дешевле.

И что самое паршивое – нет ни одной формальной возможности отменить эти платежи.

Игнатьев поморщился как от кислого, но дальше развивать тему не стал, только досадливо махнул рукой. Оно и понятно, зачем вываливать свои проблемы на постороннего человека?

Климов же помнил, что граф Игнатьев несмотря на все эти махинации со стороны «временщиков» как-то умудрился сохранить от двухсот пятидесяти до трехсот миллионов франков золотом, кои много позже передал советскому правительству, за что его потом прокляли «белые».

И конечно же он хотел привлечь человека с такими деньгами на свою сторону. Но помимо денег у графа имелись еще обширные связи в производственной и торговой среде по всему миру, что тоже немаловажно.

«А еще, он вроде как самый настоящий разведчик и даже какие-то масштабные операции провернул», – подумал Михаил, остро жалея, что об этой стороне работы графа он практически ничего не знал, как-то прошло мимо его внимания в свое время.

8

Решившись, Климов приступил к вербовке.

– Доводилось видеть сие? – спросил новоиспеченный полковник, вынув из-за пазухи брошюру «Программа СДПР».

– Да, конечно… Занятная брошюрка… только так и не нашел к ней концов. Это какие-то местные революционеры воду мутят… Сначала подумал, что это очередной осколок от РДСРП или эсеров выделился в самостоятельное движение, но выяснилось, что в России об этой партии ничего неизвестно.

Революционеры сами по этому поводу на ушах ходят, пытаясь понять, чья это работа. Печатают на украденной у общества «Друзей русского солдата» печатной машине… бумагу тоже воруют, отбивая партии у прочих изданий.

– Ну так вот Алексей Алексеевич, это мое.

– В смысле? – недоуменно сдвинул брови граф.

– В прямом смысле. Я украл, я печатаю. Вся эта СДПР мое детище от начала до конца.