Возвращение экспедиционного корпуса

Неграм слова не давали… Однако глухое возбуждение продолжало расти среди французских солдат, как в пострадавших частях, которых после урезанного отдыха снова посылали на линию огня, так и в свежих дивизиях, которые при приближении к линии огня слышали потрясающие рассказы сменяемых ими товарищей и главным лейтмотивом таких рассказов стало: «Нас вели на бойню!»

За первую половину мая в солдатских письмах все чаще слышатся угрозы неповиновения: «Мы останемся в окопах, но не пойдем больше в атаку!», «Мы не желаем больше погибать у проволочных заграждений неприятеля!», «Бессмысленно идти против оставшихся в целости пулеметов!» и так далее, и тому подобное.

Пошли требования предать суду высший генералитет: Нивеля, Мазеля, Манжена, Мишле и других.

В середине мая в очередной раз приехала Елена Извольская с сообщением об отставке генерала Нивеля и сменой его Петэном и даже собралась какая-то судебная комиссия по расследованию. Парламент попытался спустить пар народного недовольства в свисток, чтобы их самих не линчевали.

Если Игнатьев больше сообщал о делах непосредственно в армейской среде, то Елена говорила о происходящем в гражданском обществе.

– Францию в целом и Париж в частности, просто захлестнула волна забастовок, но вместо того, чтобы, как ожидалось силой подавить выступления рабочих, власти проявляют просто невероятную терпимость. Они привлекают к разрешению проблем учителей, священников и писателей…

Да, тут французы Михаила удивили.

– Хотя все объяснимо, – произнес он, немного подумав, – франки видели к чему привело силовое давление на рабочих в России, сами ведь тому способствовали, и всеми силами пытаются избежать повторение ситуации у себя…

– Да, ты прав. В каких-то случаях власти идут на уступки, но, по сути, идет забалтывание проблем, создаются различные комитеты в которых много говорят и люди просто постепенно теряют запал растрачивая его в словесных баталиях… То же самое с солдатами.

Но солдат, что постоянно находились на передовой под обстрелами и в зачастую бессмысленных и кровавых атаках (боевые действия продолжались несмотря на смену главнокомандующего), ну и немцы тут и там переходили в контратаку, долго водить за нос не получалось. Двадцатого мая на передовой начались первые по-настоящему масштабные бунты. Когда восставали не отдельные полки, а целые бригады и даже дивизии.