Друзья и враги Анатолия Русакова

Пусти – покалечу!

– Как от Чумы? – Анатолий от неожиданности отпустил горло врага.

– А так! – Жевжик пытался подняться.

– Так ты же активист – сам признался, а в активистах «ворам» ходить не положено.

– Положено – не положено!.. Что ты в этом понимаешь? Чума разрешил… Иначе здесь сразу заметут.

– Так ты «вор в законе»?

– А ты думал! Теперь нас тут будет двое. Надо бы тебе темнить в спальне: «Я, дескать, активист, я с вами», а ты по-дурацки – сразу наизнанку.

Анатолий разжал руки. Жевжик встал и, отряхиваясь, сердито сказал:

– Эх ты, полуцветной! Закон нарушаешь! Две головы не имеешь, руки на своего не поднимай… На воле пришлось бы тебе оправдываться перед сходкой… Ну куда ты против меня? Мне двадцать два, а ты еще сопляк.

 – Скажи спасибо, что не покалечил тебя…

– Как – двадцать два? Ведь здесь старше восемнадцати не держат!

– Прошел по делу как семнадцатилетний, под чужой фамилией. – Жевжик снисходительно засмеялся.

Анатолий поднялся.

Жевжик ойкнул, чертыхнулся и сильно тряхнул левой ногой, стараясь стряхнуть вцепившуюся Леди.

Парень отбросил фокстерьера, но тут на него набросились Разбой и Цыган. Злобное рычание, визг, вопли Жевжика – и он помчался по дорожке.

Анатолий злорадствовал. Так этому ворюге и надо! «Что же теперь делать? Надо что-то предпринять. А что?» В раздумье он пошел в корпус.

3

В спальне было шумно. На краешке стула, посреди комнаты, в одних трусах сидел Жевжик, положив левую ногу на другой стул. Староста Котя Лазурин пробкой от бутылочки с йодом смазывал ранки на его ноге.

Воспитанник Глеб неумело бинтовал кисть левой руки. Жевжик разглагольствовал, размахивая свободной рукой. Воспитанники охали и переспрашивали.

Тело Жевжика было покрыто татуировкой, а на спине красовалась церковь…

– Трус! За шкуру испугался! Собак на меня натравил!. – закричал Жевжик, показывая пальцем на подошедшего Анатолия.

Послышались возмущенные возгласы.

– Лезь под кровать! – приказал Анатолий, подходя к Жевжику.

В комнате стало тихо. Как бы ни были незначительны прежние проступки воспитанников, но разговоров о ворах и воровских обычаях было много. Все понимали, чего требовал этот новичок. Но почему? На каком основании?

Жевжик оторопело смотрел на Русакова.

– Лезь под кровать!

– Да ты что, очумел? – спросил Жевжик, призывая взглядом собравшихся быть свидетелями наглости новичка.

– Лезь под кровать! – У Анатолия была уверенность в своей правоте.