Друзья и враги Анатолия Русакова

– Ты здесь не командуешь, – сердито сказал староста, и эти свои привычки брось!

– Каждый из нас рассказал все без утайки, и мы о каждом знаем все, – подделываясь под голос старосты, сказал Анатолий и затем, отчеканивая слова, продолжал: – Так знайте, что этот двадцатидвухлетний «вор в законе» попал сюда под чужой фамилией, как семнадцатилетний. Маскируется, чтобы выполнить приказ бандита Чумы, чтобы разложить ваш коллектив. А вы все шляпы и раззявы!

– Ну и смешняк! – Жевжик криво улыбался. – Хочешь разыграть.

– А ну, хлопцы, – сказал Анатолий, – вспомните, не говорил ли этот тип чего-нибудь такого о воровской дружбе, «законе» и прочее…

– А правда ведь говорил, – вдруг признался Глеб. – Рассказывал: «Я вольная птица! Куда хочу, туда лечу… Всякая там агитация – это для дураков…»

– Врешь!

– Нет, не вру. «Блатной, – объяснял ты, – человек момента. Огонь и медные трубы пройдет – и не пропадет. А без водки – пропадет. Бывало, выпьешь водки, все забудешь!»

– Врешь!

– И мне рассказывал о ворах… – вспомнил другой воспитанник, – только я как-то не обратил внимания.

С этого и начался провал Жевжика.

– Пусть докажет, что он не вор, – предложил Анатолий. – Для «вора в законе» пролезть под нарами или кроватью – значит опозориться и потерять авторитет на всю воровскую жизнь. А если ты активист – то что тебе стоит пролезть?

– Не хочу – и все!

– А ты говорил… – Анатолий повернулся к старосте: – «Мы о каждом знаем все!»

Тот досадливо махнул рукой и сердито приказал:

– А ну, Жевжик, лезь под кровать!

– Не полезу! Не имеете права издеваться!

– Силой протащим!

– Не дамся!

Уж как ни защищался Жевжик – даже сумел самодельный нож выхватить из-под матраца, – все-таки протащили!

Он сидел на полу, голый, ругался последними словами и… плакал.

– Что здесь происходит?

Иван Игнатьевич стоял в раскрытых дверях. Воспитанники смотрели на Анатолия, но он молчал.

– Кто тебя так разукрасил? – Иван Игнатьевич подошел к Жевжику.

– Этот! – закричал Жевжик и бросился на Анатолия.

Их разняли.

И когда Жевжика по приказанию Ивана Игнатьевича отнесли в госпиталь (идти он не хотел), Анатолий и староста обо всем рассказали.

– А ведь ты, Лазурин, староста, активист. Как же ты мог пойти на такое: применить блатные приемы унижения вора? Не спорь! Это же не метод перевоспитания. Пришел бы ко мне и доложил.

– А вы не любите, когда вам доносят, – выпалил Анатолий.