Лекарь, Хворь и Смерть

И люди верили этому может из-за хорошей и усердной пропаганды, а может просто обманывали сами себя, пытаясь себя же этим утешить, очень хотели в это верить, и неважно насколько это правдоподобно, ведь нечего другого не оставалось, а без надежды и успокоения мало кто хочет жить.

Редкие беглецы путешествовали в одиночку, стихийно сами собой образовывались караваны. Лошади, мулы, ослы и повозки, груженные всем, что можно было увезти, груды вещей вперемешку с нервными спешащими людьми двигались единой и в то же время разрозненной колонной.

Одинокими путниками были свидетели черной хвори, пришедшие из других районов страны, кто сам видел болезнь и её последствие – смерть. Носителями хвори являлись зараженные люди, поэтому эти одиночки, вытерпевшие столько ужасов, страха, что любой контакт даже на вид со здоровым может грозить будущей ужасной смертью, остерегались и сторонились всех без исключения. Они видели черную хворь и они не остановятся. Их недавние горожане избегали, хоть по приказу короля на всех дорогах и стояли посты проверок, не пускавших больных дальше и уверявших, что все беженцы безопасны. А в городах образовывались отряды «попечителей здоровья», в обязанности коих входило следить за здоровьем горожан и выявлять заболевших. Вести и слухи разносились быстро, как ветер, поэтому страх и паника в людях росла вместе с недоверием к окружающим. Но так как они ещё не видели кошмаров болезни наяву, в памяти не было тех отвратительных сцен, страх одиночества, родственные отношения, чувство коллективизма и причастность к обществу все ещё оставались в их душах. Таким образом, два противоположных чувства боролись в каждом человеке, пока ухитряясь “сожительствовать”, но эта антиномия не будет постоянной и что-то одно рано или поздно должно перевесить.

Среди этого смешения вещей, зверей и людей, облаченных в надежные дорожные плащи, длинные котты, сюрко и сюркотты, короткие пурпуэны и упленды, и даже немногочисленные богатые пенулы, котарди и блио, среди всего разнообразия вида и покроя, цвета и размера шёл Раймонд Шалеар, ведя своего груженого мула.

Это был среднего роста человек, плотный, с ясным, молодым безбородым лицом. Светлые волосы спадали до плеч, иногда при сильном ветре прикрывая большие и ясные голубые глаза. На нём синий пурпуэн, плотные черные шерстяные шоссы и крепкие кожаные башмаки. Поверх надет тёплый широкий тёмно-серый плащ из грубой шерстяной ткани, капюшон которого откинут на спину. В руке увесистый деревянный посох.