Девятый принцип

Что-то случилось, что-то ужасное, и в этом виноват он сам, ему опротивела еда, вино, все вокруг. Прочь оттуда! Откуда? Из Осло? Пути назад нет. Везде болит, в голову лезут ужасные мысли, наверняка сломаны ребра, задето легкое, ничего страшного, успокойся наконец. Покой, покой, покой. Тебе пора просыпаться! Что это? Крик, эхо, отскакивающее от стен, стен, стен. Стен? Ему хорошо и удобно, мягко… мягко… мягко… Тебе пора просыпаться…

«Две бутылки «Омара Хайяма» и четыре банки колы, мой фадлак!»

Он открывает глаза – кругом полумрак.

Сестра вскакивает и похлопывает его по щеке. О Господи, он открыл глаза, он говорит!

– Хочешь пить? Вот вода в стакане на столике! Выпей! – она говорит неестественно громко, приподнимает ему голову и подносит стакан к губам.

– Мистер Дрюм? Мистер Дрюм, вы из Норвегии, да? – она говорит без умолку, часы над дверью показывают половину четвертого, и она записывает время.

Он даже и не пытается глотнуть. Неотрывно смотрит куда-то вдаль поверх стакана.

– Fifty-fifty. Плексиглаз, – и закрывает глаза.

О Господи, как же приятно лежать на песке под зонтиком старого египтянина, мягко и спокойно, и вот уже Осирис приближается к нему в мерцании голубого света и принимается рассказывать историю Древнего Египта. Тело Осириса разрубили на четырнадцать кусков, и тем не менее он не умер. У него родился сын. Бог Гор. С человеческим телом и соколиной головой. Осирис и Тоб. Они оба с ним. И Женевьева выздоровела, тогда почему она бросила его? Что еще за стакан воды, не нужен ему никакой стакан, и вода не нужна, ничего ему не нужно, оставьте его в покое, кто это в конце концов все время пристает к нему? Что? На пляже? Под зонтом? Ночью? Или днем? Красное вино и кола, fifty-fifty, чаша, которую он должен испить до дна, напиться до чертиков, потерять сознание, выключиться, только так и никак иначе.

Ни за какие коврижки не согласится он взять стакан воды из рук незнакомого человека. А если это яд? Конечно, это яд. Вне всякого сомнения. И думать тут нечего. Никто не должен прикасаться к Фредрику Дрюму. Только не засыпай!

– Мистер Дрюм, только не засыпайте! Мистер Дрюм! Мистер Дрюм, ради бога, не засыпайте! – она щиплет его за руку изо всех сил.

Господи, что это за вопли? Он открыл глаза и уставился на незнакомое лицо. Женщина. Пожилая, в белой косынке, похожа на монашку. Что за бред? Откуда здесь взяться монашке? Говорит по-английски. Он несколько раз мигает. Стены. Потолок.